Константин

 
 

Константин

2011 г



СМЕРТЬ

 

По серому небу плыли белые тучи, за которыми скрылось солнце. Моросил мелкий противный дождик.

Черный ворон пролетел над могилами и сел на одном из крестов.

Четыре офицера с черными траурными повязками стояли по углам гроба. За их спинами стояли три фельдфебеля, склонив знамена Адэрландского легкого корпуса, флаг Адэрланда и Имперское знамя. Слева от них выстроилось отделение солдат в краповых беретах с винтовками на плече. Рядом стоял молодой оберлейтенант с саблей в руке. Несколько десятков офицеров в парадной форме, женщин и мужчин в черных траурных одеждах стояли перед гробом, держа в руках зонты. За их спинами расположились уже изрядно уставшие музыканты военного оркестра. Ближе всех к гробу стояли молодой священник и его пономарь.

Церемония подходила к концу.

В гробу лежал молодой, 27 летний мужчина с белым, гладко выбритым лицом, рассеченным несколькими глубокими шрамами, в темно-синей парадной форме, расшитой шнуровыми петлями, с аксельбантами и эполетами, в офицерском шарфе и парадной перевязью поверх, на которой красовались ордена. Поверх его убранства была накинута черная шинель с бордовой подкладкой. В глаза сразу бросались до блеска начищенные сапоги и высокая синяя фуражка с огромной кокардой в виде крылатого черепа. Его глаза были плотно закрыты, а руки сложены на груди.

- Wache! Gewehre in die-Hand! – скомандовал оберлейтенант с саблей.

Отделение взяло оружие в руки.

- Feuerbereit! – он поднял саблю над головой.

- Feuer! – сабля опустилась.

На кладбище прогремели выстрелы. Обеспокоенный ворон расправил крылья и улетел прочь.

Солдаты ещё дважды сделали залп и на этом прощальный салют комиссару закончился.

Заиграл оркестр.

Крышку гроба закрыли и заколотили гвоздями. Четыре офицеров с повязками, опустили гроб в могилу. Каждый из присутствующих подошел к гробу и бросил на него горсть земли, как и полагалось по традиции. После этого офицеры с повязками начали закапывать могилу.

Основная масса со временем разошлась, и к могиле подошел священник и начал читать молитвы.

 

Дольше всех стояла невысокая девушка в шляпе с большими полями. К ней подошел 28 летний лейтенант. Он снял фуражку и наклонился к даме:

- Госпожа Мари, я знаю вы с Михаэлем были хорошими друзьями. – он обратился к ней по-русски,-  Могу ли я вам чем-то помочь?

Женщина подняла заплаканные глаза. Перед ней стоял лучший друг умершего комиссара – Виктор фон Эворти.

- Нет, право не стоит. Я сама могу о себе позаботиться.

- Позвольте я вас проведу.

Мари несколько секунд посомневалась, но потом взяла офицера под руку и зашагала прочь. Невзирая на то, что о Викторе ходило много весьма не лестных слухов связанных со слабостью к противоположному полу, она все же согласилась на его компанию, так как ей была нужна хоть какая-то, но поддержка.

Пройдя несколько метров, Мари заметила вдали кладбища темный силуэт. «Неужели даже она пришла?». Её сердце забилось чаще. Земля как будто начала уходить из-под ног.

Кажется, что Виктор тоже увидел её. Он  зашагал в сторону женщины, увлекая Мари за собой.

Это была молодая 26 летняя дама. На ней красовалась форма «Черного корпуса», поверх которой был накинут плащ. В левой руке она держала зонтик, а в правой нервно теребила не подкуренную сигарету.

- Добрый день, фрау Краус. – сказал по-немецки Виктор, поклонившись ей.

- Добрый…- ели выдавила из себя Мари.

Фрау Краус подняла голову на подошедших людей.

- Добры день, гер Виктор…- она немного помолчала,- и вам фрау Мари.

Что-то замерло в сердце молодой девушки.

Виктор, ловко перехватив зонтик в другую руку, вытащил из кармана зажигалку и протянул фрау.

- Премного благодарна, - ответила она.

- Я не ожидал увидеть вас здесь. Я думал вы не так хорошо знали покойного. Возможно вы вместе учились?

- Михаэль скорее был моим соратникам по борьбе с алкоголем – усмехнувшись, ответила она.

- Вас уже перевели на землю?

- Сразу после войны за Айзару 5. Для лучшей адаптации, я так полагаю.

-  Наш легкий корпус базировался на звездолете « Александр» и я помню, что он иногда пересекался с Вами в офицерском клубе.

- Да весьма забавный молодой человек. А теперь, простите меня. Мне нужно идти. Дела.

Она поклонилась Виктору, развернулась и зашагала прочь. Создавалось впечатление, что каждый её шаг, каждый выдох, приносил ей нестерпимую боль. Возможно это былт последствия перенесенных болезней или травм.

Виктор ещё несколько секунд посмотрел ей в след, а потом повернулся к Мари. Та стояла неподвижно, словно статуя и не могла оторвать глаз от удаляющейся фигуры.

- Я всегда думал, что они встречались. Он так много времени проводил с ней.

- Наверное…

Виктор так же знал о слухах, которые ходили, о фрау Адельхейд и Мари, но как истинный офицер даже не подал виду, о том, что сие было ему известно.

На выходе из кладбища стояло двое солдат. Один из них носил большие рыжие бакенбарды. Он как будто впал в ступор и смотрел куда-то вдаль. Второму было уже далеко за 40. У него было худое лицо, изборожденное глубокими морщинами, и ощутимая лысина.

- Ты слышал, что нам на замену прислали нового комиссара? – сказал солдат с бакенбардами.

- Я не собираюсь подчиняться штабной выскочке! –категорически возразил ему боец постарше.

- Густав, ты же прекрасно понимаешь, что приодеться…

- Я лучше срежу свой шеврон, чем мне стволом в спину будет тыкать какой-то политрук, под предлогом умереть за Родину.

Солдат с бакенбардами вздохнул:

- И ради этого ты прошел компанию на Айзаре, ради этого мы столько страдали, потеряли своих товарищей, наступали под градом вражеских пуль? Что бы так вот просто срезать свой шеврон из-за того, что тебе просто не понравился новый комиссар, которого ты даже не видел!

Боец постарше занервничал.

- Нет… - очень тихо ответил он.

Они ещё какое-то время стояли молча, пока мимо них не прошли Виктор и Мари. Солдаты выровнялись по стойке смирно и козырнули. Виктор поприветствовал их в ответ.

- Рудольф, Густав завтра в шесть вечера в кафе на Кёнинг-штрасе. – каким-то внезапно сухим голосом сообщил им лейтенант.

- Да, мы в курсе – ответил боец с бакенбардами.

Виктор собирался уходить, но на секунду задержался:

- И будьте добры, прейдите в гражданском.

- Хорошо, гер Виктор.

Когда лейтенант и дама отошли довольно далеко, Рудольф повернулся к Густаву:

- Видел эту даму?

- Да, и что с того. – безразлично поинтересовался

Его собеседник снял мютце и отряхнул от воды.

- Говорят, что наш покойный комиссар был в неё влюблен.

- Я думал, что он… ну с этой штурмфюррершей из черного корпуса…

- Фрау Адельхейд Краус. Черт его знает. – солдат развел руками, - никогда не мог покойного Михаэль. Он много говорил о своих романах, но я никогда не видел их логического завершения.

- Не считая той полячки. – поправил его Густав.

- Они развелись, сразу после того как он вернулся с Айзары.

- А зря, хорошая пара вроде была.

Рудольф пожал плечами.

- К слову о фрау Адельхейд, новый комиссар нашего полка – её брат – Ханс Краус, бывший офицер Бифраенсарми.

- Не зря я опасался. -  выдохнул Густав.

Солдаты зашаги прочь с кладбища, к ближайшее остановки.

- Я только одно для меня является загадкой - сказал Рудольф, - как он умер.

 

 

***

 

Комиссар сидел  за письменным столом, заваленным стопками бумаги, за которыми с трудом можно было разглядеть дисплей терминала и початую бутылку бренди. Михаэль поднял стакан, и было хотел отпить, как раздался звонок. Средства не позволяли ему нанять дворецкого, а значит открывать нужно было самому.

Он залпом осушил стакан, отряхнул форму и, сняв фуражку со спинки стула, направился к выходу. Выйдя из кабинета, он захлопнул тяжелую дубовую дверь и начищенными до блеска сапогами он громко отчеканил свой шаг, спускаясь по лестнице.

- Свет слабый! – крикнул он, подходя к двери.

Зал залило тусклым, слегка голубоватым, свечением.

Комиссар распахнул дверь. На пороге стояла молодая красивая девушка невысокого роста. На ней было легкое черное платье с глубоким вырезом, поверх которого был накинут легкий плащ. Её черные волосы ниспадали на белокурые плечи, а темные глаза, казались, смотрели прямо в сердце молодого комиссара.

- Прекрасная Мари… - только и смог выдохнуть он и сердце его забилось с небывало бешеным ритмом

- Михаэль… - она медлила,- я беременна…

 

- Я закончил! – комиссар вышел из своего кабинета.

В его глазах то читалась неописуемая печаль, то несказанная радость. Он подошел к ней.

- Ещё одно... – он заглянул в её глаза. - Я хочу, что бы это сделала ты.

Девушка на мгновенье отшатнулась, но Михаэль схватил её за руку и притянул к себе. Он достал из кобуры свой пистолет, проверил, заряжен ли он и вложил в её руки.

- Не надо, господин комиссар, не надо… - прошептала она.

- Так будет лучше.- с улыбкой сказал он.

Поглаживая её пальцы, он направил пистолет себе в сердце.

- Давай же. – прошептал он.

Они молча стояли несколько минут. Он сжимал пистолет поверх её рук, уперев холодную сталь ствола в свою грудь. И вот он наклонился к ней, что бы поцеловать…

Выстрел…  

 

 

***

Утром по военным линиям связи неслось сообщение:

 

«Вчера, 22.05.244.454 в 9:43 по местному времени в собственном поместье был обнаружен мертвым комиссар Легкого Адерландского корпуса 143 дивизии 8 полка Михаэль Сайрус фон Валенштайн. Причина смерти – огнестрельное ранение в грудь. Предсмертная записка указывает на самоубийство»

 

***

 

 

В маленькой комнате военной квартиры, которые выдавались офицерам, не имеющим жилья находилось две женщины: офицер Черного корпуса Адерланда Адельхед Краус и подданная князя сектора Айзара, Мария Румянцева.

- Это придурок, ничего тебе не оставил, кроме своей драной шляпы и кучи долгов.

Фрау нервно металась по комнате и курила сигарету за сигаретой. На ней был легкий спортивный костюм, под которым можно было видеть  поддерживающий спину корсет и экзопротезы на ногах. У людей, долго прибывающих в невесомости, атрофировались ножные и спинные мышцы, потому данные меры были крайне необходимы для дальнейшей реабилитации.

Мари стояла в углу, зажав платок в руках и судорожно вздрагивала от каждого её шага.

- Ах да, тебе ведь нельзя волноваться, ты у нас беременна. – с сарказмом в голосе сказала Адельхейд.

- Лучше бы ты полетела в свою ёбаную Рашку и там решала свои проблемы! Ты не нашла ничего лучше, чем прийти ко мне.

- Хайди, прости я же не думала… - прошептала Мари.

- Я тебе запретила меня так называть! – гневно выкрикнула фрау, отчего скулы на её лице напряглись и стали ужасно выразительными.

- А думать? Думать нужно было, когда ноги раздвигала! – Адельхейд немного успокоилась, и теперь её голос звучал, так же язвительно, как и прежде.

Мари разрыдалась и бросилась ей в ноги. Нельзя было сказать, что фрау не ожидала подобной реакции, но всё же это слегка удивило её. Она присел рядом с Мари и начала гладить её по голове.

- Прости. Я пошутила. Мне просто нужно было согнать злость.

Мари подняла на неё свои красные и опухшие от слез глаза.

- Пойдем спать. Уже поздно. Завтра со всем разберемся.

Адельхейд взяла за руку и направилась к кровати.

- Сегодня можешь спать со мной. – сказала она по пути.

Мари улыбнулась, вытирая слёзы.

 

 

РОЖДЕНИЕ

 

Ребенок родился здоровым

 

Она позвала Константина поздним вечером.

 

Он приотворил тяжелую дубовую дверь и вошел в плохо-освещенную комнату. За письменным столом в черном кожаном кресле сидела старая женщина. В её худой руке дымилась тонкая сигарета.

- Добрый вечер, фрау Адельхейд. Вы хотели меня видеть? – обратился к ней Константин на немецком.

- Присаживайся. – ответила она ему своим хриплым голосом и указала на стул напротив.

Когда юноша сел, она медленно перевела свой пустой взгляд с потолка на него.

- Тебе уже исполнилось восемнадцать… - она тяжело вздохнула, - …и я хотела бы поговорить про твоего отца.

Юноша недоумевающее посмотрел в её серые глаза. Что-то дрогнуло в его сердце.

- Мы с ним… - и вдруг она замолчала.

Зловещая тишина повисла в комнате. Потом она открыла один из ящиков своего стола и достала оттуда высокую синюю фуражку, изрядно потрепанную временем.

- Я думаю, он хотел бы, что бы она досталась тебе.

 

 

Холодный осенний день. Солнце спряталось за серыми тучами. Перед фасадом поместья стояли Константин, его мать и фрау.  Они стояли молча и смотрели друг на друга.

Фрау флегматично вытащила сигарету и закурила.

- Пора. – хрипло сказала она, скривив губы в неком подобии улыбки.

Константин подошел к матери и обнял её. Маленькая женщина в черном платье была ему под подбородок. Он наклонился и поцеловал её. По глазам матери потекли слезы.

Потом он подошел к фрау. Она утомленно вздохнула и нехотя обняла его.

Юноша поклонился обеим дамам и, развернувшись, зашагал прочь к ожидавшему его экипажу.

 

Когда экипаж скрылся в дали, мать разрыдалась.

- Прекращай истерику. – сказала фрау, протягивая ей белый носовой платок. – ты же не хочешь что бы он вырос такой тряпкой, как ты.

Фрау докурила сигарету и бросила окурок на землю.

- Мне нужно выпить. – тихо, буквально про себя прохрипела она.

Когда фрау скрылась за фасадом поместья, мать села на ступеньки. Её большие темные глаза смотрели туда, где ещё секунду назад виднелся экипаж. Ветер играл её длинными распущенными волосами, а слезинки капали на черное платье.



Создан 08 окт 2011



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником