Уфтн-Гак

 
 

Уфтн-Гак

часть 1. 2008



Начало

 

Утро озарило каменные пустоши Оркдрима. Багровый рассвет слепил глаза. Солнце бросило свои первые лучи на высокие валуны, что стояли вдоль дороги. Кругом был лишь песок и щебень, покрывавший сухую бесплодную землю. Только самые неприхотливые растения могли здесь выжить.

 Небольшой полк орков бежал по тропе, примерно сотня голов. Каждый в тяжелом доспехе на толстых ремнях, каждый с топором или тесаком. Гранты. Во главе отряда бежал сотник Зелдак. На шлеме его красовались острые рога, а на щите чёрным был начертан герб клана «Отсечённой руки».

 - Стоять, уроды! - завопил он, - привал!

Орки рассыпались по сторонам, прячась в тени камней от вездесущего солнца.

Один из орков сел на песок и прислонился спиной к здоровенному валуну. Доспех тихонько лязгнул. Он вынул свой ятаган наполовину. Лезвие оказалось выщербленным в многих местах. Изощренный битвами, старый клинок и не думал ржаветь. За такой могли и глотку перерезать. Но не в его отряде! Три года назад он недосчитался безымянного и мизинца на руке, а генерал Ардык-Утур ста тысяч орков. Тогда он мог лишиться не только пальцев, но смерть его щадила.

 Его звали Уфтн'Гак, сын Уфтн'Карга. Последний в роду.

 Он посмотрел на свою руку. Вместо двух пальцев осталось два обрубка, которые уже заросли шерстью. А что осталось от той сотни тысяч? Лишь стервятники ликовали в тот день. В тот проклятый день. Проклятый для всей Орды.

 Вдруг он вскочил как ошпаренный. Уши навострились. Кто-то чавкал! Он рванул к обозчику. Рядом стояли двое и уже доедали свою порцию.

 - Имя? - заорал обозчик и оскалил клыки.

 - Уфтн'Гак - тихо произнёс тот.

 - Номер?!

 Уфтн'Гак торопливо заёрзал, расстегивая наручь. Наконец ремешок щёлкнул и на запястье стали видны цифры.

 - Семь, шесть, два, пять, восемь и...- он напряг ум, вспоминая каракулю-...и три.

 Обозчик оскалился пуще прежнего. Кусок подгнившего  вяленого мяса шмякнулся в протянутые лапы и, тут же обозный орк ловко шлепнул по правой Уфтн'Гака печатью «паек был». Такие отпечатки сходили за полдня и не давали особо хитрым получать вторую порцию. Добавкой был черствый сухарь, который орки называли «хлебом». Обозник оскалился: «фляжку!» Уфтн'Гак протянул ему флягу. Тот, не глядя, плеснул в нее из бурдюка и тут же хрипло заорал: «Следующий! Быстрее!»

 Наконец дали хлеб! Уфтн'Гак поспешил под тень камня, грызя завтрак. Доев паёк, он потянулся за флягой. Чпок! – орк  выдернул пробку. Зажал горлышко зубами, вскинул голову – вода, полившаяся в глотку отдавала болотом. Дрянь! Орк сплюнул. Паёк, как всегда: жратва еще ничего, но вода гнилая.

 Да правду говорят, что если бы армию кормили только мастера, то все орки давным-давно бы вымерли. По большей мере пищу приходилось добывать самому. Где поохотиться, если повезёт, где подъесть убитых врагов или собратьев. Если бы орки брезговали трупами, то им пришлось бы есть землю. Но самым ценным была вода. Мало где можно было найти чистый источник. Поэтому приходилось пить из болота, не без утопленников, конечно.

 - Подъём, сволочи! Подъём, твари грязные! - вопил командир Зулдак, - Все, ублюдки. А ну быстро встали.

 Он подошёл и пнул носком не особо торопившегося воина. Тот вскочил и бросился вперёд, потирая бок.

 

 Орки бежали по дороге почти целый день. Попутно они останавливались у небольших деревень и запасались фуражом. Основной едой для всей орды оставалось мясо, причём свинина, так как мало кто из животных мог выжить с орками. Хотя и свиньи в этих степях были куда выносливей и крупнее. Иногда их даже использовали как ездовых животных. Почти каждый орк имел свою маленькую свиноферму, на которой работали его рабы - орки из других племён. Основным правящим племенем оставались городские или мастерские орки, сыны Куздара, которые по своему физическому развитию превосходили людей. Прозвали их так за то, что они первыми начали строить города и несокрушимые твердыни, а верховодили ими Чёрные Мастера - потомки самого Дарала.

 Жители деревень не сильно любили "орду". Хотя подразумевалось, что они тоже являются частью орды, им казалось, что орда это только армия орков. Мастерам было глубоко наплевать на то, что случались частые стычки деревенских и военных. Они говорили так: "Битвой больше, битвой меньше, это всего лишь шанс подразмяться".

 К радости Уфтн'Гака, да и всего отряда жители хоть и жадничали, но на восстание не поднимались. Командир выбирал себе самые сочные куски и ел сразу за шестерых.

На следующий день полк Зелдака, как и два других полка генерала Кадарка, должны были присоединиться к основной армии гранд генерала Гурона, нынешнего вождя орды и предводителя клана «око Дарала». Орки возвращались из набега и теперь им оставалось пройти лесную тропу. Пошёл слух о том, что эльфы выставили отряд для  охраны. Этого и боялся сотник. Но мастер решили, что именно за лесной тропой должна состояться встреча армий, а Гурон, будучи даже предводителем Орды, к совету мастеров прислушивался. Надежда была лишь на то, что слухи не подтвердятся.

Вместе с гранд генералом своих воинов должен был встретить и сам генерал Кадарк, глава клана «отсечённой руки».

 

 К утру следующего дня, тяжело сопя и громко тупая ногами, орки дошли до старого леса, который казался каким-то чудом на этой проклятой земле.

 - Стоять, ****! - крикнул командир, - идём шагом, оружие наголо!

 Гранты достали топоры, ятаганы и медленно, сбившись в кучу, зашли в лес.

 Идти им пришлось недолго. Раздался звон тетивы, и в воздухе засвистели стрелы.

 - В укрытие, *****! - отчаянно завопил командир.

 Все рассыпались по разные стороны дороги. Лишь некоторые орки, число которых было равно числу выпущенных стрел, обмякли и упали наземь. Уфтн'Гак захрипел, прячась за деревом.

 - ****** эльф, чтоб их *********! - вопил командир. - Лучники, огонь!

 Орки-лучники неохотно высунулись из укрытий и пустили по стреле наугад. Но ни один из них не выжил. Эльфы были метче. Теперь у орков не осталось лучников.

 - **** ушастые - ругался во всю командир.

 Уфтн'Гак увидел неподалёку тело лучника и потянулся к нему. Он ловко высунулся, схватил колчан и стрелы и снова скрылся за деревом. Рядом воткнулись стрелы, но не в тело орка, а в землю.

 - Убрук, - тихо позвал орк своего однополчанина, - перебеги на ту сторону.

 - Да пошёл ты, со своими шутками, Уфтн'Гак.

 - Я не шучу! Они не успеют в тебя попасть, зато я успею выстрелить - гневно ответил ему тот.

 Убрук понял, что если он не побежит, то будет лежать со стрелой в горле, выпущенной Уфтн'Гаком.

 Орк вдохнул и со всех сил бросился бежать. Одним прыжком он преодолел три метра отделяющие его от укрытия. Позади просвистели стрелы.

 Тогда же Уфтн'Гак выглянул из укрытия и пустил стрелу. Послышался сдавленный крик, и что-то упало на землю. Орки радостно завизжали.

 - Курбут, беги за подмогой, ****** *****! - крикнул командир.

 Один из орков вскочил и бросился прочь, пока эльфы приходили в себя после такого шока. Впервые за два года эльф погиб в лесной перестрелке с орком. Сегодня Уфтн'Гак может спать спокойно. Или наоборот? Если доживёт.

 Не успел Курбут скрыться из виду, как град стрел обрушился на укрытие Уфтн'Гака. Похоже, эльфы жаждали мести. Одна из стрел вонзилась в плечё орка и вышла с другой стороны. Уфтн'Гак крикнул скорее от неожиданности, чем от боли. Он посмотрел на четырёхгранный воронёный наконечник стрелы. Оставалось надеяться, что эльфы примут его за убитого. Он прекрасно понимал, что если выглянет ещё раз, то получит в лоб порцию стали.

 Один отряд попытался обойти эльфов с тыла, но пока были слышны только их вопли. Через пару минут всё затихло.

 Время тянулось мучительно долго. Орки не решались что-либо предпринять, эльфы выжидали. Уфтн'Гак подумывал пальнуть ещё раз. Но вдруг стал слышен бешеный топот. Орки оглянулись и увидели сотни воинов: всадники на волках, лучники и арбалетчики, пикенёры, гранты, обозы и ящеро-быки гурро. Были даже боевые знамёна и хоругвы.

 - Вперёд, ***! - вопили командиры.

 - Вперёд, за Гурона! За Орду! - завопил командир Уфтн'Гака.

 Орки ринулись толпой в лес, падая замертво от эльфийских стрел и отвечая им выстрелами из самострелов. Мало кто мог увернуться от сотен стрел. И эльфы тоже начали падать с деревьев, сражённые орочьими стрелами.

 - За Орду! За Гурона!- подхватила толпа.

 И тут Уфтн'Гак понял, почему все так часто вспоминают гранд генерала. В толпе среди личных воинов ехал сам гранд-генерал Гурон. Уфтн'Гак вскочил и рванул вперёд.

 - Огонь! - ревели командиры.

 Сотни стрел и болтов метнулись в кроны деревьев и снова десятки эльфов повалились назем. К вечеру битва была окончена. Орков полегло около полусотни, эльфов - в два раза меньше.

 

Небольшой отдых

 

Опушка леса была очищена. Это всего лишь дозорный отряд. Теперь оркам предстояло пробиться через основной блок пост, находившийся возле огромной поляны в северной части леса.

Похоже, что даже перестрелка с передовым отрядом сильно навредила тысячному войску. Да и не все силы стянулись к лесной тропе. Ожидалось ещё тысяча орков с вождями Грымкхом и Кушмурком. Но их всё не было и не было.

Гурон всё же предпочитал их дождаться, а что бы зря не терять времени, решил закрепить за собой эту территорию, построив крепость.

К ночи, доев останки своих и лесных эльфов, орки спалили труп высшего эльфа, который оказался на одном из деревьев. Есть их не решались. В отличие от лесных, трупы высших эльфов не смердели. Лишь ноги и руки отрубили и зажарили, на том и сошлись. Так как мясо эльфов для орков было большим изыском. Доспех с трупов никто не снимал. Правда, Фундук попробовал взять себе лук и ожог руку. Потом долго корчился от боли. А Курбит думал взять кирасу, но расстегнув первую застёжку, тут же ослеп. Их добили и съели.

 Поутру приказали рубить деревья и носить камни. Уфтн'Гаку выпало таскать брёвна, так как топора при себе он не имел. Работа была не из лёгких, но полегче, чем работа на карьере. После пятого бревна Уфтн'Гак упал на землю и ели сопел. Сразу же, откуда не возьмись, появился ординатор и пнул его носком в бок. Орк взвился и побежал за следующим бревном.

 Когда раздавали обед, Уфтн'Гак снова забыл последнюю цифру и получил один кусок мяса место двух. Он отошёл и сел на бревно рядам с Убруком. Тот доедал свою порцию:

 - Здорово ты эльфа, ***** - сказал орк,- только мне из-за тебя чуть пару дырок в голове не сделали. *****!

 - *****. - угрюмо ответил Уфтн'Гак.

 Когда день подошел к концу, Уфтн'Гак не мог и пальцем пошевелить. Расстегнув ремешки на своих трофейных сапогах, доставшихся ему в битве под Кебру-Лаброном, растянулся на старой шкуре и задумался о своих сапогах. Сильно истрепанные, дырявые, но уже не так давившие ногу – они были намного лучше стандартных сапог, которые раздавал обозчик. А затем нахлынули воспоминание о том, как эти сапоги были сняты с убитого кенрадского воина в самый разгар боя. С такими невесёлыми мыслями орк отошёл ко сну.

 Пятеро орков погибли при лесоповале, Дугат разбился на карьере, Фигур там же объелся ягод мударта и сдох. Его спалили, а остальных съели. Они оказались не особо вкусными. Ну, конечно же, это после эльфятины!

Эльфы затихли. Похоже их было совсем мало, раз они не решались напасть на орков. Хотя ещё с десяток орковских трупов с белооперёными стрелами в горле нашли неподалёку от леса.

 Когда Уфтн'Гак подошёл к обозчику за ужином, тот покосился на его наруч. Не дав орку выкрикнуть "имя и номер!", Уфтн'Гак протянул ему что-то в тряпках.

 - Уфтн'Гак, - просопел орк,- семь, шесть. Два. Пять. Один...

 - Ладно - тихо сказал обозчик.

 Он развернул тряпки. Там был ятаган отравившегося Фингула. Клинок был не хуже чем у самого Уфтн'Гака и по праву считался одним из лучших. За такие резали глотки. Но не обозчикам. Смерть обозчика от своих означало "голодную неделю". Орк сунул клинок в тряпках за пазуху и начал рыться в мешке. Он вытянул два сочных куска мяса, размером в два кулака каждый. Посмотрев по сторонам, он передал мясо Уфтн'Гаку.

 Тот неторопливо пошёл в тень и сел на землю.

 Место лесоповала превратилось в широкую поляну с множеством пней, а на месте, куда он таскал брёвна, стояли ворота, несколько вышек и недостроенные стены, а в самом центре - чёрный донжон, тоже недостроенный.

 "Работы дня на три" - вздохнул он, дожевывая свой ужин. Орк лёг за гнилым бревном и тихо захрапел.

 Наутро уже было пять трупов. Видимо у погибших не только ятаганы стащили. После обыска личные воины нашли преступников и теперь их тела болтались перед замком. Обыск как раз и заставил Уфтн'Гак проснуться. Личные долго рассматривали его ятаган, но Убрук подтвердил хозяина клинка и личные перешли к следующему орку.

 Как только обыск закончился, Уфтн'Гак помчался к обозчику за завтраком. Там уже толпились орки. Сегодня Уфтн'Гак не забыл свой номер и получил два сочных куска мяса и корку хлеба. Мясо не было таким большим как вчера, но всё же крупнее чем у других.

 Вдруг к толпе подошёл личный воин. Он ткнул пальцем в пятерых орков, в том числе и Уфтн'Гака:

 - Через час вы должны быть в крепости! - громогласно заявил тот, развернулся и ушел.

 Уфтн'Гак и Убрук отошли в сторону.

 - Чего они хотели? - спросил орк,- виновных вроде как повесили. Наверное, снова не тех.

 Уфтн'Гак пожал плечами, но про себя добавил:

 - ***** ***?!

 

Через час Уфтн'Гак стоял возле крепости. Перед входом развивались красные знамёна с изображением глаза – Ока Дарала. Самого великого предвадителя орды. Оказалось, что личный воин выбрал около полсотни таких молодцов из разных отрядов.

Скрипнул засов и тяжёлые деревянные ворота, окованные сталью медленно отворились. Толпа вошла внутрь. Их сопровождал десяток личных воинов, закованных в латы, вооружённых фальшионами или секирами, тяжелые металлические щиты были закинуты заспаны.

Пройдя длинный и тёмный коридор, освещённый лишь несколькими факелами, они зашли в высокие дубовые двери, перед которой стояло четверо личных воинов с алебардами, и тут же попадали на колени. Перед ними, среди боевых знамён и хоругв, на стальном троне восседал генерал Гурон в чёрном латном доспехе, сделанным из лучших сортов булата тёмными гномами, с золотой и серебряной окантовкой. Поверх доспеха была накинута медвежья шкура. На поясе весели черепа людской и эльфийской знати. На спинке трона, словно корона, висел его многорогий полный шлем. У ног стояла двуручная секира, которую он с легкостью мог удержать одной рукой, и огромный стальной щит. Говорят что генерал Гурон – самый сильный из всех орков. Эти слухи подтвердились, когда он голыми руками убил дикого гурро.

В одной руке он держал половину кабаньей тушки, а в другой кубок в виде черепа наполненный свежей кровью вперемешку с брагой.

Вокруг ходило множество прислуги – орчихи, охрана из личных воинов, советники и шаманы. В тени угла, на подушках сидел силуэт, замотанный в чёрное. Мастер! Орков затрясло ещё больше. Генерал, прожевав здоровенный кусок мяса и запив кровавым вином, начал говорить, демонстрируя свои острые клыки:

 - Вы все выбраны стать истинными орками. Часть вашей мастерской крови дала о себе знать, заглушив трусость степняков, тупость горняков и лень болотников. Она гудит в ваших жилах - громогласно возвестил Гурон.

Уфтн'Гаку доводилось слышать о таком. Полукровок переводи в мастерских орков.

- Отныне вы сыны Куздара! Сегодня день вашего триумфа. Всё остальное расскажет палач Микар-Курад.

  Он был из ближних генерала: тяжелые, начищенные до тусклого блеска вороненые латы с гравировкой на пластинах, высеребренные рога на стальном шлеме, висящем у пояса, сверкающий фальчион без ножен в поясном кольце, с другой стороны лёгкий арбалет, а за спиной… у Уфтн'Гака перехватило дыхание – над черно-серебряным наплечником вызывающе поблескивала тонкой оплеткой рукоять мастерского меча с навершьем в виде четырёхпалой лапы. Только мастера могли носить такие мечи… или убившие мастера…

Восхищение и страх заблестели в глазах орков. Гурон как раз ожидал именно эти эмоции. Он бросил мимолётный взгляд на своего чемпиона. Тот ответил ему кивком. Несколько секунд главе клана Ока Дарала понадобилось для того чтобы осушить бокал до дна.

  - Вон! – рыкнул он.

 Все орки встали с колена, поклонились до земли и исчезли за дверью.

 Уфтн'Гак стоял в центре толпы и оглядывался по сторонам. Через минуту вышел Микар-Курада.

 - Все за мной, ***** уроды! - крикнул он, сверкая клыками.

 Все двинулись за ним. Орки вошли во двор и направились к кузнице. Кузница представляла собой большое полуоткрытое сооружение, немного уходившее в землю с большими печами подземными комнатами. Один из кузнецов оскалил зубы:

 -Ага! - вскрикнул он - свежая плоть.

 Он поднял клеймо, раскаленное докрасна.

 - Снимайте наплечники, **** - крикнул Микар-Курад.

 Все начали расстегивать ремешки, понимая, что их будут клеймить. Кругом стоял чёрный едкий дым. "А ведь вчера кузницы не было" - подумал Уфтн'Гак - "сегодня достроили". Орки подходили по очереди и с писком убегали, держась за обожженное правое плече. На клейме был знак разрушения. Когда подошла очередь Уфтн'Гака, он снял наплечник. Личный воин сразу разглядел руну на его плече.

 - Что это за ****? - спросил он.

 - Битва под Кебруд-Лаброном, - сказал Уфтн'Гак,- знак убившего...

 - ...трёх десятников - завершил личный воин. Я сам их придумал эту награду. Прижигай выше.

 Уфтн'Гак закрыл глаза и громко засопел. Вскоре он стоял с другими, поправляя наплечник. Кузнец завершил прижигание и уже стучал молотом.

 - Теперь все за мной, *****, в крепость, **** - крикнул Микар-Курад.

 Орки зашли в пристройку к крепости. Внутри был небольшой зал, поперёк которого стояли скамейки. Личный жестом приказал всем сесть. Сам он занял место за дубовым столом, повернувшись лицом к оркам.

 - Вы выбраны, чтобы стать сынами Куздара, - начал он, - вы прошли крещение огнём - вас клеймили. Вас переведу в новый отряд, который направляется в лагерь генерала Троггарана. Но для этого нужно пройти через лес охраняемый эльфами. Так что вы получите новое оружие и доспех. Сегодня вы освобождаетесь от строительства и прочих работ. Всё понятно (это был не вопрос). Вопросы есть?

 Один орк потянул лапу вверх. Личный воин вытащил из-под стола арбалет и пустил болт в голову орку. Тот пискнул и упал с лавочки с дырой во лбу.

 - Не люблю вопросы - сказал Микар-Курад, пряча арбалет - Завтра утром, после завтрака в кузницу, а потом к главным воротам. Вон!

 Орки вскочили и побежали за обедами.

 

На троне восседал Гурон, перед ним стоял Микар-Курад. Он нервничал, хотя внешне это не было видно. Вокруг не было ни души.

 - На одном я видел знак "под Кебруд-Лаброном"- быстро говорил личный воин.

 - Это лишь доказывает его лояльность - тихо и медленно сказал генерал.

 - Но орки после этого побоища стали не такими, - медленно подбирал слова Микар-Курад,- Выжившие стали более тихими и сообразительными, а со знаком "трёх" вообще могут вытворить всё что угодно. Словно кровь орков, людей и эльфов слилась воедино в этой сумасшедшей резне.

 - Ну, так сделай его личным - гневно сказал Гурон.

 - Но он не знает тактики, да что там тактика, он цифры забывает.

 - Научи! – крикнул Гурон.

Но если у него будет возможность командовать, то он ни за какие сокровища мира и на сто миль не подойдёт к этому городу. А ведь мы идём почти в тоже пекло. Да, Троггаран - это не Кебруд-Лаброн, да и люди не те грозные воители, что были раньше. Этот момент может быть переломным для Орды. И даже одно поражение может нам помешать.

 - Это ты мне рассказываешь? - Гурон наклонился к палачу, опёршись на подлокотники - так зачем он тебе.

 - Я чувствую в нём...

 - И что же, он ведь полукровка?

 - Да, но я чувствую...

 - Я тоже.

 -...Силу новой крови Орды!

 - Испытаем его. Пошлём в битву. Пусть боги решают. Выживет – начнёшь обучение, нет.… Такова воля богов. После посвящения, если он до него доживёт, приведешь мне его. У тебя будет время палач, что бы его подготовить. Ты свободен - закончил Гурон.

 Микар-Курад поклонился и не спеша зашагал к двери.

 

 

Утром Уфтн'Гак встал с необычной лёгкостью. Вчера он вообще не работал, а только ел. Орк пошёл к обозчику и снова получил сочную порцию мяса. Сегодня привезли орчих и к обеду они уже должны были дойти до его отряда. Дожевав завтрак, он пошёл в кузницу. Скоро там собралось все сорок девять избранных.

 - Раздевайтесь - сказал кузнец - свои шмотки кидать туда - он ткнул в угол.

 Все начали расстегивать ремни на доспехах. Через минуту голые орки толпились в кузнице.

 - Сейчас будете подходить ко мне по одному и получать новый доспех,- начал кузнец, -  Потом пойдёте на запад от крепости. Там есть озеро. Искупайтесь. Ну, уж потом и напяливайте новый доспех. Свои старые вещи брать запрещено.

 Многие заворчали, а Уфтн'Гаку стало жалко его ятагана и сапоги. "Ну что поделаешь" - подумал он.

 Орки подходили по одному, выбирая оружие. Всё снаряжение было абсолютно одинаковым. Ятаганы не чем не отличались, а топоры были вообще один в один. Получившие латный доспех и оружие - алебарду или пику, ятаган или топор - отходили в сторону, рассматривая обновку. Дошла очередь до Уфтн'Гака. Тот неспешно подошёл к кузнецу.

 - Имя?- спросил кузнец, щуря красные, воспалённые от дыма глаза.

 - Уфтн'Гак - неспешно кивнул тот.

 Кузнец протянул ему доспех: стёганую куртку, латную кирасу, чёрный салад, щитки на ноги, наручи, огромный щит с гербом Гурона – «Око Дарала»; и оружие: воронёный ятаган(намного лучше того что был), большой кривой кинжал и пику.

Уфтн'Гак тупо посмотрел на отряд. Он вздохнул и пошёл к выходу.

 Вскоре отряд шагал в лес, неся перед собой доспех. Позади всех шёл Уфтн'Гак. Он чувствовал себя немного глуповато. Бросив взгляд на крепость, орк заметил, что работа на половине до завершения. Рядом стояли круглые строения свиноферм, за заграждением паслись жирные свиньи - неотъемлемая часть рациона орков. Рядом торчали с земли круглые крыши орчих нор. Орки жили в землянках. Что не говори, а свиней орки выращивали быстро, так же как и поглощали.

 Отряд зашел за крепость и остановился у маленького озерца.

 - Стойте, - прохрипел Уфтн'Гак,- нам дали фляги, так что наполним сначала их. Орки выстроились вокруг и набрали полные фляги. Потом с рыком полезли в воду. Вскоре многие смыли с себя слой грязи толщиной в палец. Тогда все орки стали не тёмно серого цвета, как они были, а тёмно-зелёного. Когда все вылезли, то стряхнули с себя воду и одели доспех. Тот был абсолютно новый, нигде не жал и, видимо, не ржавел. Толпа двинулась к воротам. Там их дожидался Микар-Курад.

На лице палача как всегда был оскал, заменявший улыбку. Добро это точно не предвещало…

 

Снова в бой

 

Гурон приказал генералу Кадарку перейти в крепость  Троггаран,  передав в его распоряжение пять сотен лучших орков, несколько гурро и обоз. Самым коротким (и полезным, как говорили мастера) был путь через лес. По слухам там ещё скрывалось много эльфов. Тут сразу же нашлось пол сотни латных панцирей и ростовых щитов.

Гурон рассчитывал малой кровью прогнать эльфийских лучников, поэтому отдал стандартный приказ – «ни шагу назад»…

 

-  Рр-р-раа – громоподобный рык прокатился над лесом – бегом, … мразь!!! 

Удары сотен обутых в железо ног слились в неясный гул, земля задрожала – с глухим ревом отряд рванулся к просвету огромной поляны…

 

Лес стих, как перед бурей – ни шелеста листвы, не птичьих голосов – невыносимая, давящая на барабанные перепонки тишина... Несколько минут назад вернулись разведчики, принесшие неутешительные известия. Передовая разведгруппа полностью уничтожена. И теперь решалось, примет ли бой «Стража тропы» - менее полсотни стрелков-следопытов тайного лесного поселения…

- Их около пяти сотен … - изящный эльф в плаще-хамелеоне устало опустился на одно колено, мокрые волосы упали на лицо - …с ними пара ездовых гурро и небольшой обоз. Хуже всего – он понизил голос, – их ведет боевой генерал! Но это ещё не такая большая проблема. Ещё около полусотни орков базируются в крепости на опушке леса. Мой вождь, нам не устоять.… У нас не более получаса, чтоб уйти в глубину леса – он говорил медленно, с трудом восстанавливая сбитое быстрым бегом дыхание – иначе нас просто затопчут. Мы не сможем их остановить – наши стрелы не пробьют латы, а мечей у нас нет…

Стоящие на поляне, надежно укрытой сплетением веток, переглянулись. Во взглядах читалось недоумение – они еще никогда не бежали от боя.

- Стрел в достатке, хороших стрелков тоже, почему мы не сумеем их перебить с высоты дэлоней?

Там латники! – голос гонца-разведчика сорвался в крик. Пять сотен орков латников! С ростовыми щитами! Куда вы будете стрелять!? Они дадут залп из арбалетов и на этом все кончится! Тридцать пять эльфов против полутысячи орков!? Безумцы!

- Остынь, Килтиан! – эльф в расшитом сложным узором плаще спокойно заговорил, перекрывая общий гомон – Решаешь здесь не ты!  Тебе претит исполнять данную девять лет назад клятву? Боишься боя?..

 

Орочий рык катился над лесом…

Бежать в доспехах нелегко: по спине, под кованой кирасой уже прокладывали себе дорогу первые робкие струйки соленого пота. Все мысли слились в одну, звериную, дикую – выжить! Выжить во что бы то ни стало!

И эта рана. Шаман сказал что это лишь царапина и тут же Уфтн'Гак попал в отряд латников. Проклятье этим шаманам!

Пот, катившийся  по спине, стал холодным. С разгону отряд вылетел на поляну и, в ту же секунду, свистнули первые стрелы. Уфтн’Гак вздрогнул, пригибаясь на бегу. Точно так же, три года назад, свистели над головой стрелы, струился по спине холодный пот и дрожал в руках щит, но всё было куда страшнее… 

…Далекий строй пехоты зашевелился, по рядам прошло множественное движение – стрелки натянули тетивы огромных шестифутовых луков.  Кто-то, справа от молодого орка, едва слышно проворчал: «Ну, сейчас, ... , начнется!». И точно,  началось:  сотни стрел черной  тучей рванулись вверх, орки сбились друг к другу, сжались за щитами, вслушиваясь в приближающийся свист. Свист сменился стуком и звоном – бессильные на излете, стрелы втыкались в щиты,  отскакивали от доспехов.  С  глухим рыком строй качнулся вперед и, набирая скорость, покатился вниз с холма, навстречу сотням и сотням стрел.    

Стр-р-роой!!! – гремевший боевой трубой голос генерала заставил отряд теснее сбиться к обозу. Орки сомкнули щиты, генерал соскочил с гурро, прижался к могучему боку, поднимая тяжелый осадный щит. В туже секунду несколько личых окружили своего генерала, закрывая щитами. Эльфийские луки уже успели собрать кровавую дань – не успевшие закрыться щитами рухнули на зелёную траву, в телах торчали древки длинных белооперенных стрел. В первые же секунды перестрелки отряд лишился более десятка бойцов. Эльфийским лукам вслепую ответили тугие самострелы орков – безуспешно, укрытые листвой стрелки казались бесплотными – ни один болт не нашел цели…

…Ту битву люди после прозвали «Энгинской резней». Именно после нее Уфтн’Гак обзавелся черно-красной меткой на правом плече – так тогда помечали особо отличившихся молодых… В тот день он принес в лагерь свой первый трофей – неровно отделенную от тела тяжелым и тупым скимитаром, чубатую голову молодого десятника. Следующие две головы достались ему намного легче.         

 Ровно трусивший впереди низкорослый и кривоногий степной орк внезапно резко остановился – Уфтн‘Гак с разгону налетел на него, сбил с ног и только тогда заметил невероятное: отряд останавливался! Гиганты гурро с глухим уханьем пятились, сшибая латников-орков как черепа при игре в Бг’доз. Истошный визг затоптанных и лязг доспехов, рев генерала, треск досок стаптываемого обоза, вой раненых и резкий свист эльфийских стрел – все слилось в один неприятный грохочущий шум… Отряд остановился. Орки перестроились вокруг перепуганных гурро, составляя «черепаху». Уфтн’Гака занесло во второй ряд и сквозь просвет между щитами он увидел причину беспорядка. Его охватило дикое, неодолимое желание: бежать! Повернутся и бежать со всех ног прочь отсюда, прочь… Этот миг потом часто виделся ему в кошмарных снах.

Впереди, прямо на пути обоза, дорогу перегораживали сколоченные из толстых бревен рогатые «ежи», а перед ними… Их было пятеро. Серебро плащей и золотая насечка доспехов отблескивали на неярком солнце, ветер играл перьями на высоких шлемах и тонкими шелковыми кисточками свисавшими с рукоятей слегка изогнутых двуручных мечей… Воины Меча… Высшие эльфы…  Спокойствие читалось во всем их облике и спокойными были взгляды серых глаз, словно не они вышли впятером против без небольшого пяти сотен… Они так и стояли серо-золотыми тенями, неподвижными и сосредоточенными, пока кто-то из орков с истошным визгом не разрядил самострел в ближайшего. На долю секунды резкое движение превратило меч эльфа в размытый серебряный полукруг. Жалобно звякнул отбитый в придорожные заросли болт. Орки, грохнули щитами, попятились, по отряду понесся испуганный шепот: «Отбил, …, ну, …, сдохнем здесь, положат нас эти … ублюдочные!»

«Стояа-а-ать, мрази! – взревел в глубине строя генерал. – Самострелы к бою, строя не рвать! Вперед, сучье племя, … вшивые, вперед!!!». Пробираясь через весь строй, в первые и вторые ряды вышли арбалетчики.. Но залп отряд не дал. Эльфы двинулись вперед: быстрые шаги мгновенно перешли в плавный бег, через пять секунд серебряные плащи оказались в трех шагах от строя. И хилые орочьи нервы сдали. Орки выстрелили не дожидаясь приказа, вразнобой, многие почти вслепую. И редкие болты, что шли точно в цель, эльфы легко сбили в сторону клинками. Уфтн'Гак чудом держался, хоть желание побежать, было почти неодолимо. Большинство арбалетчиков уже швыряли самострелы, вытаскивая тесаки и тяжелые ятаганы, но строй дрогнул. Немало орков, побросав оружие, с воем, протискивались в задние ряды. Снова свистнули стрелы: отряд перестал быть единым, бегущие одиночки становились легкими мишенями.

Эльфы с ходу врубились в испуганный строй. Уфтн'Гак стал одним из немногих, кто воочию видел как бьются  высшие мастера меча.

…Серебристое лезвие рухнуло вниз, полетели щепки и наконечник пики упал на землю. Рассекая тяжелый доспех как бумагу, развернулось, широким взмахом снизу вверх, оставляя в воздухе кровавый след, зацепило еще одного несчастного, метнулось в сторону, вскользь встретило тяжелый тесак и резким, почти неуловимым движением развалило пополам его владельца…

 Орки сопротивлялись с отчаянием обреченных – их удары не находили цели. От длинных эльфийских мечей не спасали ни пики, ни щиты: Уфтн'Гак видел как впереди стоящий, выставив пику вперёд, попытался остановить эльфа, но тот обрубил опасный наконечник. Орк бросил древко и поднял щит, закрываясь от удара – клинок ушел в тяжелый осадный щит как нож в масло. Удар пробил шлем орка, эльф плавным движением выдернул меч, шагнул вперед, на пятящегося Уфтн'Гака, занес изогнутое лезвие над головой… «Донн» - прогудела тетива самострела в руках неизвестного арбалетчика орка. И эльф не успел. Клинок резко рванулся вниз, сбить болт в сторону, смахнуть. Очень быстро… и слишком медленно. Лезвие лишь зацепило древко, направив граненый наконечник в плечо. С хрустом тяжелый болт вошел под наплечник. Уфтн'Гак бросился на землю, уходя от неминуемого удара. Что-то ожгло плечо болью. Перекатился, вытягивая из-за пояса ятаган. Рядом прогудела еще одна тетива, ей ответил лязг и глухой стон. Уфтн'Гак вскочил на ноги – вот они, эльфы, идут по телам, срубая орков одного за одним. А «его» эльф пошатываясь отходил назад – четыре крупных орка-горняка наскакивали на него, пытались достать тесаками. Уфтн'Гак  зашел сзади, взмахнул ятаганом, примериваясь меж пластин доспеха, как в этот момент что-то тяжело ударило его в спину, опрокидывая на иссеченные тела. Стрелки нашли еще одну легкую цель. (Потом, на привале, восстанавливая в памяти события дня, Уфтн'Гак не раз мысленно поблагодарит неведомого оружейника, сковавшего его кирасу.)

Эльф шагнул назад, споткнулся о распростертого на земле Уфтн'Гака и сбился с шага. С глухим рыком орк приподнялся и ткнул ятаганом, скользнув клинком по поножу, вверх, под кольчужную юбку.  Горячим потоком заструилась по лезвию кровь. Эльф закричал – в крике не было ненависти, или страха, в нем была только дикая, невозможная боль. Крик сорвался, перешел в стон, из слабеющих пальцев выпал меч, ткнулся острием в землю в шаге от лежащего орка, ушел на ладонь во влажную от орочьей крови почву. Уфтн'Гак проворачивал клинок, проталкивая его дальше, руки были в крови, кровь брызгала в лицо – горячая, соленая, полная уходящей жизни. Он облизал сухие губы – сейчас… - рванул клинок вниз, на себя, выдергивая из раны, кровь хлынула водопадом. Но разобрать вкус эльфийской крови молодой орк не успел…

 Резкий свист, удар в плечо и боль – резкая, выбивающая сознание из тела – под кирасу, туда где крепятся тяжелые наплечники вошла белооперенная эльфийская стрела. Сознание медленно покинуло Уфтн'Гака, растворившись в кровавом, заполненном болью, тумане…

 

Битва окончена

 

- Очухался! Гля, этот … глазенками лупает, …

- Га, надо, …, было дорезать ублюдка, сразу как нашли.

- Заткнулись!!! Приказы не обсуждают! Генерал сказал: сдохнет – на дыбу пойдете! И пойдете! Лично прослежу! Живо отсюда… оба! Я сказал живо, у-у- мразь!

Уфтн'Гак медленно приходил в себя…

      - Оклемался?! Вставай!!! Если ты, сучья морда, решил что если снова эльфа свалил, значит тебе все позволено – ты ошибся!    

Злой голос заставил приподняться с теплых шкур и осмотреться… Вечерело. Отряд стоял лагерем посреди бескрайней степи... И Уфтн'Гак был немало удивлен, обнаружив что лежит в обозе, вернее в его остатках – узнать в этих разбитых повозках прежний аккуратный обоз было нелегко.

      - Встал! Быстрее!чья-то рука грубо вздернула орка за шиворот, поднимая на ноги – Тебя хочет видеть генерал!

Уфтн'Гак обернулся… и встретился взглядом с парой знакомых, злых, глубоко посаженных глаз. Отшатнулся назад, споткнувшись рухнул на устилающие доски шкуры. И взвыл от боли! На перевязках проступила кровь. Стоящий над ним орк криво усмехнулся, обнажив сточенные временем клыки. Он ничуть не изменился: чёрные вороные латы, фальчион в запоясном кольце, мастерский меч за спиной. Только вот не висел на поясе, пугающий многих, лёгкий арбалет. Он уступил место здоровенному лебедочному, перекинутому на ремне через спину.

      - Вставай – голос орка был резким – не люблю ждать! Меня зовут, если ты, гадская морда, этого ещё не запомнил, Микар-Курад, но обращаться ко мне ты будешь теперь не иначе как «Мастер». Генерал переводит тебя в свою личную полусотню, в ближний десяток. В мой десяток! Понял!? – он резко пнул поднимающегося Уфтн'Гака. «Да, мастер» - прохрипел тот. Тогда вперед! Быстро! Они спрыгнули с потрепанного обоза. Уфтн'Гак был поражен легкостью, с которой двигался Микар-Курад – словно не чувствовал веса доспехов, они были его второй кожей. Ему вспомнилось… После первой встречи, в ночных разговорах у лагерных костров неоднократно упоминалось имя Микар-Курада… «Курад – Резчик по живому», «Курад – Палач»,  «Убийца Микар», «правая рука генерала», «где он и его десяток, там ждите большой крови». По слухам он даже был куда более значительным лицом в Орде чем генерал Кадарк, ведший отряд: Микар-Курад был одним из гвардии гранд-генерала Гурона – нынешнего вожака Орды. То что он оказался в отряде, направляющемся в ставку Троггарана говорило о том, что готовится нечто грандиозное.… Так и было, но Уфтн'Гак узнал это гораздо позже, а тогда, подгоняемый пинками высокопоставленного орка по направлению к генеральскому шатру, он раздумывал, к чему приведет его назначение в личные генерала.

Про личных воинов в отряде ходили самые разные слухи, и в мыслях Уфтн'Гака страх мешался с радостью: торжествующее «Личный! Я буду личным генерала!» сменялось тревожным «…, а если загнусь там, их же половина до посвящения дохнет!»  Но, не успел он вспомнить все ужасы, рассказываемые про подготовку личных, как Микар-Курад последний раз резко сунул ему в спину кулаком и тихо прорычал: «Пришли».

Просторный генеральский шатер освещался десятком факелов, обильно чадивших и бросавших кровавые блики на доспехи стражи. У дальней стены, в боевом кресле-седле, поставленном на высокий постамент, вальяжно развалился генерал. Вокруг этого импровизированного трона стояли пятеро личных, в полных доспехах и при оружии. Пахло гарью и орочьим потом. Уфтн'Гак остановился близ входа, не решаясь двинуться вперед. Микар-Курад вошел следом, опять толкнул в спину, зло прошипел: «смелее, иди». И быстрыми шагами двинулся к генералу. Уфтн'Гак шел следом, пытаясь побороть предательскую дрожь в коленях. Личный подошел к генеральскому креслу, что-то негромко проговорил, и, указав на молодого орка, вышел. А тот стоял в центре шатра и дрожал. Ему хотелось сейчас оказаться далеко отсюда, сидеть у невысокого лагерного костра и грызть скудный паек, не заботясь о будущем и не раздумывая что делать, забыв жуткий и скоротечный бой в лесу, вернуться к привычной, размеренной жизни в военном лагере в Кадараке – мысли об относительно мирной жизни, столь не свойственные оркам, всецело захватили его.

«Ты! – прорычал генерал – Подойди!» И Уфтн'Гак на негнущихся ногах шагнул вперед, приблизился к креслу, встал в трех шагах от генерала. Тот поднялся с кресла, подошел, взял дрожащего орка за руку, повернул в сторону, разглядывая узор на плече.

- Уфтн'Гак – сын Уфтн'Крага, «Карающего Топора Крага», - задумчиво проговорил генерал, - Весь в отца. Убил трёх десятников людей в битве при Кебруд-Лаброне, застрелил эльфа с лука, да ещё и в лесу, а теперь и высшего эльфа - мастера меча. Твое место здесь, среди личных. Через два дня отряд прибудет в ставку генерала Троггарана, там ты начнешь учиться войне, как положено личному и, еще, – он понизил голос – запомни, если ты, … , меня подведешь, хоть раз, - зашибу, в клочья разметаю! Иди! На эти два дня ты возвращаешься в свою полусотню. Помощником старшего!

Стемнело, над степью разгорелись крупные южные звезды. Уфтн'Гак вышел из шатра в смятении – вчера – мастерский орк, сегодня - помощник старшего в полусотне, а послезавтра, личный генерала. Еще пару дней назад он и подумать о таком не мог. Рассеяно он побрел к расположению полусотни Курхака – своего «бывшего» начальника. В круге из походных палаток-землянок, возле еле тлеющего костра стоял Микар-Курад – блики от огня скользили по роскошной броне, - и что-то объяснял Курхаку – тот дергался и униженно кивал головой. Орки его полусотни уже дрыхли в землянках – пользовались случаем отдохнуть после тяжкого марша. Вещи Уфтн'Гака: иссеченные доспехи, старая одежда, торба с прочим скарбом, были свалены бесформенной грудой у костра. Курад, кончив выговаривать Курхаку, жестом подозвал Уфтн'Гака. Указал на вещи, проговорил медленно, с ненавистью выплевывая слова: «Эту... дрянь... не одевай. Завтра пойдешь без доспехов. А сейчас, сходишь, разбудишь обозника – этот … … уже спит – получишь нормальную куртку и остальное - потом заговорил спокойнее - В ставке Троггарана тебе подберут доспехи. Все понял? Вопросы!?» «Никак нет, мастер» - испуганно пробормотал орк, помня арбалетный болт во лбу. «Ну так пошел! Выполняй! – Микар-Курад пихнул Уфтн'Гака в здоровое плечо. – И быстрее, завтра ранний подъем!»

Обозник и впрямь спал – Уфтн'Гаку пришлось долго его трясти. После долгих матерных восклицаний заспанный орк угрюмо поинтересовался, какого рожна его разбудили ночью, и чего, собственно, требуется. И когда Уфтн'Гак объяснил что пришел за нормальной одеждой, только прогнусавил: «придешь утром, с подарочком, так твою, а там, …, ну, там и посмотрим.» и криво ухмыльнулся. Другого за подобную наглость следовало бы ударить, и посильнее, но обозники в отряде пользовались неприкосновенностью, и Уфтн'Гак задумался. Обозник уже начал вновь укладываться спать, когда орк пнул его и прошипел: «Не хочешь – не надо, завтра ответишь перед Курадом – приказ его был.» и улыбнулся, показав темноте клыки. Обозник поперхнулся. «Кхураад!?». «Ага!» - зло оскалился Уфтн'Гак. Обозный орк вскочил и обиженно бормоча: «Ублюдок… нет, сразу сказать, а Гыхраш потом за вас таких отвечай, …!» зашуршал в темноте мешками. На секунду прекратил рыться, рыкнул: «Размер?» Уфтн'Гак рассеяно почесал в затылке – номера вечно путались в голове. Наконец произнес: «Третий общий, …!». Обозный орк высек огонь, посветил на мешки, ища метки, отобрал один, с тремя черточками на серой ткани, швырнул Уфтн'Гаку – «бери, ...! Еще че выдать?» Тот мотнул головой. И пошел от обоза, к землянкам и затухающему костру.

 

Надсадный вой рогов рвал утреннюю тишину в клочья. «Подъео-о-о-о-ом!!! Вашу мать! Подъем!» - дико орали полусотники. Орки выскакивали из землянок, сворачивали и забрасывали в обозные телеги тенты, строились неровными рядами перед разбираемым генеральским шатром. Когда, через пять минут суеты, лагерь наконец свернули,  Уфтн'Гак  уже стоял в строю, без оружия и доспехов чувствуя себя раздетым. Вдоль построения, на зло фыркающем гурро медленно ехал генерал, рядом в разбитые обозные телеги запрягали остальных ящеробыков.

- Орки мои! – генерал орал так, что слышали, наверное, и на том свете. – Сегодня предпоследний день похода! Послезавтра всех ждет двухдневный отдых в лагере военноначальника Троггарана! Через полчаса выступаем! Обозники, раздать походный паек!

Орки выстроились в очереди к обозу – получать еду и питье. Уфтн'Гак, как помощник полусотника, прошел в числе первых. Еду раздавал незнакомый обозник четвертой сотни. Добрый кус солонины шмякнулся в протянутые лапы.

Орки снова строились перед генералом, походной колонной вытягиваясь вдоль обоза. Генерал окинул нервно жующий строй взглядом, опустил на голову тяжелый рогатый шлем и махнул лапой в латной рукавице: «Марш!» Вокруг генеральского гурро сомкнулись стальной стеной личные. Отряд, поднимая тучи пыли, тронулся…

 

Ковыль колыхался под ветром. Низкие свинцовые облака сыпали проливным дождем. Дождевые капли стучали по доспехам, струйками затекали под кованые пластины, быстро превращая орочью одежду в мокрые тряпки. Последние полчаса отряд медленно шел сквозь сплошную пелену дождя: непривычные к непогоде гурро недовольно ухали, орки, мокрые до нитки, угрюмо материли окружающее. Дождь, степь, лучше одетые собратья, небеса, затянутые серыми тучами – все удостаивалось выразительных эпитетов. Уфтн'Гак, дрожа от холода, уже жалел, что идет без доспехов. И утешал себя тем, что, по его же подсчетам, до лагеря Троггарана оставалось меньше трех часов.

Внезапно, сквозь шум дождя, из головы колонны донеслось испуганное завывание боевого рога – приказ строиться боевым порядком. Орки начали разворачивать строй, готовясь стеной щитов и пик встретить неведомого противника. И тут же, пробившись через грохот ливня, донеслись звуки, заставившие редкую орочью шерсть встать дыбом: безумное улюлюканье и пронзительный визг мешались с хриплым волчьим лаем. А через две секунды, с воем и хохотом осаживая бешеных зверей, два десятка волчьих всадников выскочили из туманной пелены на перестраивающийся отряд. Остановились за сотню шагов, передний, с высоким штандартом в руках шагом двинул зверя к правому – генеральскому – флангу. На мокрой тряпке штандарта кривыми неровными линиями был нарисован чёрный ятаган, а ниже, чёрным, словно ночная тьма, начертана руна «Т». Волчьи всадники - пограничники генерала Троггарана, чей лагерь – верен оказался расчет Уфтн'Гака – был в трех часах пешего пути, отыскали отряд среди бескрайней степи. Через пять минут орки, перестроившись походной колонной, снова мерили степь шагами. Всадники вели отряд, показывая прямую дорогу к лагерю.

Уфтн'Гак  поежился. Отряд шагал по вымокшей степи. Дождь кончился где-то час назад, и уже начинало темнеть, когда вдалеке показались огни. Лагерь! Нет, не просто лагерь – крепость! Уфтн'Гак ждал чего угодно, но никак не подобного. Укрепленный лагерь Троггарана стоял на границе степи, в километре от леса Горрабаг. На высоту трех человеческих ростов поднимался вверх частокол стен. Массивные сторожевые башни по углам крепости несли на себе по катапульте, а по стенам – видны были отблески на доспехах – по стенам прохаживались десятки орков-стражников.

Медленно распахнулись широкие ворота, внутрь, с диким хохотом и ором, влетели волчьи всадники. Следом мрачно протрюхал гурро с генералом, помятой серой гусеницей втянулся внутрь обоз, наконец, тяжелые сапоги орков прогрохотали по мостику, перекинутому через глубокий и широкий ров, и отряд оказались в крепости. Ворота с грохотом замкнулись. Стояа-а-а-ать! – проорал генерал и, легко соскочив с ящеробыка, зашагал в сторону внутренних укреплений.

Уфтн'Гак изумленно оглядывал крепость. Военный лагерь генрала Кадарака, где он жил до этого, был, как минимум, в восемь раз больше этой крепости, здесь же все размещалось на пространстве в триста на четыреста шагов. Огромные общие палатки-шатры, клетки для волков, кузница, кухни и внутренние укрепления – квадрат из четырех мощных башен, соединенных высокими – в три с половиной роста – стенами. Муравьями суетились вокруг орки: носили какие-то мешки, кормили зверье, достраивали дальнюю башню – верхний ярус был полуразобран – там устанавливали катапульту, точили оружие, кашеварили. Из кузни доносился приглушенный перезвон молотов.

Вернулся генерал. Отряд развели по шатрам, накормили – первый раз за много дней орки ели горячее и, причмокивая от удовольствия, пили теплый травяной взвар. Когда стемнело окончательно, и большинство уже спало, в шатер вошел Микар-Курад, как всегда, в доспехе и при оружии. Жестоко пнул уже проваливающегося в сладкий сытый сон орка, нагнулся, рванул за шиворот, вздергивая на ноги, указал на выход. Уфтн'Гак спросонья, плохо понимая чего от него хотят, не двигался, испуганно моргая. В глазах Микар-Курада  полыхнуло пламя, латный кулак несильно, но резко впечатался Уфтн'Гаку в живот. «Быстро! – прошипел личный. – В кузню, и ждать меня там!»

Сгибаясь от боли Уфтн'Гак доковылял до кузницы. Там и в это время не спал никто. Старый орк-кузнец небольшим молотом правил копейный наконечник. Несколько молодых подмастерьев качали мехи – в горне яростно гудело пламя. Звенел, ударяя по наковальне, молот; сыпало искрами, раскаленное до лимонно-желтого цвета, копейное жало. Пахло костром и горячим металлом. Уфтн'Гак, завороженный происходящим действом, застыл как изваяние. Через несколько минут, когда готовый наконечник уже остывал в чане с водой, в кузню вошел Курад. Прорычал: «Кузнец, брось все – дело! Его видишь? – он указал на неподвижного орка – Завтра он должен быть в доспехах генеральского личного! Понял меня!?» Кузнец, вздрогнув, закивал. Прикрикнул на подмастерьев, через пару минут те натащили в кузню с пяток латных комплектов. Примерив несколько, Уфтн'Гак сумел подобрать кирасу и латные рукавицы с наручами, через некоторое время нашлись и подходящие латные ноги, недоставало наплечников и шлема. Сняв мерки, кузнец принес точно подошедшую кольчугу тонкого плетения, для ношения под доспехом. Шлем и плечи он клятвенно пообещал сковать к вечеру завтрашнего дня, но Микар-Курад, выслушав сбивчивые оправдания старого орка, только прошипел: «Завтра. Утром.». И кузнецу ничего не осталось как покориться. Когда старик заканчивал снимать мерки с плеч и головы Уфтн'Гака, Микар-Курада уже не было в кузне. Кузнец закончил, тихо прошептал орку: «иди, мешать будешь» и взял неровный лист метала – выбить плечевую латную пластину. Оставив отобранные доспехи в кузне, усталый Уфтн'Гак пошел спать, раздумывая по пути о завтрашнем дне. Почему-то ему подумалось, что и завтра ему не удастся отдохнуть – сразу вспомнилась чья-то мрачная шутка: «личные отдыхают только в одном месте – в могиле». «Наверное, так и есть» – устало подумал он. Придя в шатер он обнаружил что все нормальные места уже были заняты – пришлось локтями растолкать спящих, чтобы устроиться поудобнее. И, едва коснувшись головой тряпья, заменявшего постель, Уфтн'Гак мгновенно провалился в лишенный сновидений сон. 

 

Начало тренировки

 

Пробуждение было не из приятных – а как иначе назвать вылитый на голову жбан пахнущей болотом холодной воды. Уфтн'Гак, впрочем, как раз назвал по-другому, да так, что даже привыкшие ко всякому корабельные гоблины засмущались бы, услыхав подобное. Орк отер лицо и открыл глаза. Рядом уже начинали ворочаться разбуженные брызгами другие орки, а над ним с пустым жбаном стоял мелкий степной орк и растерянно моргал, пытаясь разобраться в смысле последнего словосочетания. Одним движением Уфтн'Гак вскочил на ноги и хлестко отвесил степняку в лицо здоровой левой рукой. Орк рухнул на земляной пол и, отбросив жбан, резво откатился к костру. Поднялся, зажимая рукой правую щеку, хрипло и невнятно поинтересовался: «Уфкхн’Гхаакх?» Разозленный Уфтн'Гак яростно рыкнул: «Да!», добавив еще все, что думает о тех, кто будит его подобным образом, и об их родне, вплоть до пятого колена включительно. Битый орк свободной рукой указал на выход и так же хрипло промычал «Кхураад...». «Веди, твою ... » - прогудел Уфтн'Гак и вновь витиевато выругался.

Лагерь еще спал, когда орки вошли в неширокий крытый коридор, ведущий во внутренние укрепления лагеря. На стенах стояли лучники, судя по доспехам, – из личных и откровенно скучали, зевая во всю ширину пасти. У входа в коридор Уфтн'Гака и его провожатого остановили стражники – личные Троггарана, в тяжелых, с вычурными узорами, доспехах и со странным оружием – более всего оно напоминало тяжелую и широкую саблю, насаженную на полутораметровое копейное древко. Они спросили имена и цель прихода, степняк что-то тихо пробурчал на ухо одному из стражников и шагнул внутрь, Уфтн'Гак шел за ним. Низкорослый орк вел его внутрь крепости, в самое сердце орочьего лагеря. Замучившись считать повороты и ступени лестниц, Уфтн'Гак понял только одно: они сейчас где-то под главным укреплением, на глубине нескольких метров под землей. Наконец очередной коридор закончился узкой аркой, закрытой расшитой в черно-алых тонах тряпкой, и еще одной парой троггаранских стражников. Завидев двух орков, стража лениво расступилась. Провожатый отдернул в сторону занавесь и, нехорошо усмехнувшись, указал внутрь. И Уфтн'Гак шагнул вперед.

В глаза ударил яркий свет факелов. В небольшом круглом зале его уже ждали: в центре, у железного кресла со сложным подголовником, стоял Микар-Курад и еще несколько генеральских личных – все в полных боевых доспехах и с обнаженным оружием в руках. Тут же суетилась пара гоблинов-татуировщиков. Властным жестом Курад указал на кресло. Гоблины метнулись в угол, приволокли маленький стол с инструментами. Уфтн'Гак сел. Его голову двумя широкими ремнями закрепили в хитро устроенном подголовнике и татуировщики принялись за работу. То, что происходило сейчас было несравнимо с происходившим три года назад, когда рисунки выжигались половине войска и в огромной спешке. Сейчас же, мастера-гоблины неторопливо, поминутно сверяясь с эскизом, наносили на щеку орка сложный многоцветный узор, который теперь любому из высших скажет: «перед тобой герой, убийца высших и лесных эльфов, повернувший ход сражения в пользу Орды, - не обойди его своим вниманием». Рисунок наносили долго: Уфтн'Гак уже потерял счет времени, когда наконец работа татуировщиков была закончена и его отстегнули от кресла. В это время, двое вчерашних подмастерьев внесли в залу готовые доспехи. Кто-то из личных кивнул головой «одевайте». На стеганую куртку Уфтн'Гака с шелестом легла тонкого плетения кольчуга. На ногах ремнями закрепили латные поножи с толстой подстежкой, потом последовала кираса, плечи, наручи и, наконец, все тело закрыли точно подогнанные вороненые латы с чеканным узором на пластинах. Скрипнули, сгибаясь, латные рукавицы, тихо лязгнули сочленения доспеха – двигаться в этой груде железа оказалось неожиданно удобно.

Уфтн'Гак так и стоял в кольце личных, облаченный в такие же, как и все они, доспехи, с непокрытой головой и безоружный, когда Микар-Курад швырнул ему новый шлем и заговорил тихим и спокойным голосом, от которого, казалось Уфтн'Гаку,  затрепетали факелы во всем зале: «Отныне, ты – дубру-кунах – личный, не прошедший посвящения. На две недели, до обряда, ты забудешь об отдыхе и покое – все твое время займут тренировки под руководством Баррхи-Тубана, старшего мастера боя. Ты будешь спать, не снимая доспехов, станешь единым целым со своим оружием, и горе тебе, если ты не выдержишь этих дней с честью истинного воина Орды. Ты понял меня, личный генерала Уфтн'Гак?» Что-то за эти дни изменилось в Уфтн'Гаке – он ясно чувствовал, что перешагнул некую черту, из-за которой возврата нет. И спокойно ответил: «Да, мастер. Понял.», уже далеко не тот орк, который еще неделю назад, не думая ни о чем, кроме как о еде и отдыхе, шагал по высохшей степи вместе с пятисотенным отрядом себе подобных. Его жизнь за последние дни изменилась и сам он изменился вместе с ней. Он еще не до конца осознавал что это за изменения, но чувствовал что прежняя жизнь тает в его памяти, как туман с восходом солнца, Как если бы он долго спал и наконец проснулся, и тусклый и однообразный сон тут же исчез из памяти, замещенный яркими впечатлениям яви...

Через полчаса Уфтн'Гак получил оружие – тусклый, без украшений, ятаган, почти копию прежнего, но несравнимо лучшей ковки и заточки. «Уже третий» - улыбнулся про себя Уфтн'Гак. А потом начались тренировки... Баррхи-Тубан – низкорослый и очень сильный орк начал с того, что потребовал от новоявленных личных – а вместе с Уфтн'Гаком должны были учится мастерству боя еще четверо дубру-кунах из орков Троггарана – демонстрации их способностей... Когда Уфтн'Гак с ятаганом в руках и без щита вышел против старшего мастера он, к своему изумлению, не почувствовал обычного боевого куража – мысли были непривычно холодными и четкими. Наверное именно поэтому он сумел отбить первые три удара. Четвертый – рукоятью в грудь – сбил  его с ног, а спустя полсекунды острие ятагана замерло у смотровой прорези шлема. 

«Дерьмо!» - безапелляционно заявил Баррхи-Тубан. Морда его скривилась в такую дикую гримасу отвращения, что Уфтн'Гак всерьез испугался: а не стошнит ли сейчас мастера? Но стошнило не мастера – стошнило пятерых дубру-кунах... После тридцати кругов вокруг крепости, полосы препятствий и трехчасовой тренировки с тяжелым учебным оружием. К полудню Уфтн'Гак уже с трудом понимал что происходит вокруг и чего требует мастер. В глазах темнело. Двое из пяти от перенапряжения потеряли сознание – их оттащили в сторону – и только тогда мастер хрипло прорычал: «пока с вас хватит... час на отдых...» и, швырнув оркам небольшой холщовый мешок, убрел в сторону крепости. В мешке оказались пять замотанных кожаными ремешками фляжек и пять свертков с хлебом и сушеным мясом. Забрав свою порцию, Уфтн'Гак добрел до насыпи, огораживающей тренировочную площадку и, стянув с головы шлем, привалился к ней спиной. Сердце стучало в груди кузнечным молотом. «Две недели! Вашу мать! Это же какой-то ад на земле! Да тут в первый день сдохнуть можно» - но тут же подумал: «Но не сдох же! И не сдохну – пусть сдыхают слабаки, у меня, ..., на эту жизнь другие планы».

Съев хлеб и мясо, Уфтн'Гак выдернул затычку из узкого горлышка фляги – зашипело, в воздухе распространился резкий запах. Попытавшись отхлебнуть, орк чуть не поперхнулся – тягучая жидкость обожгла гортань и горячим комом рухнула куда-то вниз – по телу разлилось приятное тепло. Почти мгновенно исчезла усталость, с глаз спала мутная пелена, звуки, раньше казавшиеся приглушенными, водопадом загрохотали в уши. В несколько глотков опорожнив флягу Уфтн'Гак замер, прислушиваясь к новым ощущениям. Мир вокруг изменился – это невероятно обострилось восприятие орка.

С минуту Уфтн'Гак ошарашено глядел на тренировочную площадку: иссеченные столбы на которых отрабатывались удары, мишени для стрельбы, сложные конструкции полосы препятствий – он теперь видел каждую зарубку, различал каждую отметку от стрел на мишенях, каждый гвоздь в жердях искусственных препятствий. Через пять минут все постепенно вернулось в норму, орки с изумлением вставали, разминали конечности; усталость, еще десять минут назад заставившая без сил рухнуть на землю, пропала без следа...

Вернулся Баррхи-Тубан и тренировка, с небольшими перерывами, продолжалась до вечера. К рубке меч – меч добавилось владение парой меч – щит, бой топором и стрельба из лука и арбалета. Вечером, вместо общего шатра, будущие личные спали в отдельной просторной палатке. Спали, не снимая доспехов, и перевязей с оружием. В пятерке назначили старшего – им стал крупный орк, днем прошедший полосу препятствий быстрее всех... Его звали Фабах. 

 

Прошла неделя. Тренировки продолжались – жестокие, изматывающие, эффективные... Не всегда удавалось отдохнуть даже ночью – пятерку поднимали как по тревоге, выгоняли на поле и вновь Баррхи-Тубан резким голосом требовал: «Быстрее, быстрее, еще быстрее, .... Добежал, …! Удар!» И орки делали. Быстрее чем казалось возможным, в любом состоянии, с любым оружием, - рубили с одного удара столбы толщиной с руку, в темноте сажали стрелы в мишень с кулак с тридцати шагов, бегали в доспехах десятки миль. Тренировка, глоток снадобья, пятнадцать минут отдыха и вновь тренировка – и так с утра до вечера.

 

Начинался день. Солнце играло на лезвиях, солнечными зайчиками прыгало по доспехам, заглядывало в прорези шлемов. Степь грелась в его спокойных лучах, стряхивая сонную ночную прохладу. Пятеро стояли за крепостью, на накрытой ее тенью тренировочной площадке и ждали. Они умели ждать. Со стороны крепости показалась низкорослая орочья фигура, закованная в полный доспех – мастер боя Баррхи-Тубан особо не торопился. А за ним спокойно шагали пятеро рослых орков, в тяжелой броне и рогатых шлемах – личные Троггарана.

- Слушайте меня, тупицы! – мастер орал на всю площадку, считая что только так его слышат – Халява кончилась! Основы вы теперь знаете! Сегодня, …, проверим, насколько хорошо знаете! Поняли меня дети ...го пустынного ...на!?

- Да, мастер! – взревели разом пять глоток.

- Эти пятеро личных попытаются вас отправить в верхние степи. А вы, ..., будете защищаться. В полную, ..., силу! Ясно!?

- Да, мастер!

- Сегодня первый день боевой тренировки! Кто не справиться – сам себе сукин сын!

- Да, мастер! 

- Начали, вашу ...!

Баррхи-Тубан отошел к краю площадки, присел на ограждение и устало зевнул, глядя как сошлись две пятерки.

Лязгнули, вылетая из ножен, тяжелые учебные клинки. Личные, вооруженные затупленными тесаками, рванулись вперед – ломать, крушить, сбивать с ног. Конечно же, мастер боя врал – «в верхнюю степь» отправлять молодых личных никто и не думал – слишком много уже было на них потрачено. Орда не выбрасывала золота на ветер. Но это был не просто учебный бой – это было крещение битвой. И драться дубру-кунах должны были в полную силу, на пределе возможностей. Так и было.

Уфтн'Гак ждал скорой атаки, но личные Троггарана оказались еще быстрее чем он мог предположить – закованный в тяжелые латы клин из пяти воинов почти мгновенно оказался на расстоянии удара. Грохнули, встречаясь с броней, клинки, откуда-то справа донеслась отчаянная ругань. Но глянуть туда времени не было – впереди выросла грандиозная туша личного, свистнул в воздухе клинок – Уфтн'Гак махнул ятаганом в ответ, ожидая лязга встречающихся лезвий, но меч встретил пустоту, а в следующий момент сильный удар с другой стороны едва не сбил его с ног. И тогда он сделал единственно возможное – ударил из блока, накоротке, почти без замаха... но клинки заскрежетали, брызжа искрами – личный отвел удар Уфтн'Гака в сторону.

Баррхи-Тубан задумчиво чесал лысую голову – зрелище выходило неплохое. Один непосвященный уже валялся в пыли – следствие хорошего удара рукоятью по шлему. Зато остальные четверо держались. Медленно, не разрывая строя, отступали, но держались. А в какой-то момент все смешалось – непосвященные разом рванулись вперед, прямо на клинки личных, размеренный лязг сменился грохотом и бранью – и безумная затея увенчалась успехом: один из личных пропустил сильный удар по шлему, за ним другой, и рухнул вниз, сбитый с ног.

Когда в лязге и рыке отползающей четверки до Уфтн'Гака донеслось тихое «Сейчас, все, разом...» Фабаха, он весь подобрался. Они вчетвером рванулись вперед. Что-то грохнуло прямо в уши, голову мотнуло в сторону – пропустил по шлему, понял Уфтн'Гак. Еще один удар пришелся вниз – с противным скрежетом лезвие скользнуло по набедреннику. Уфтн'Гак ударил в ответ – и ятаган лязгнул-таки о шлем личного. А потом все окончательно смешалось. Еще один непосвященный упал. Сильный не-то удар, не-то пинок в бок бросил Уфтн'Гака  вправо – под тесак личного. Попадание отозвалось резкой болью в плече и закрыться от следующего удара орк не успел.  Снова загрохотало в уши, в глазах потемнело и, уже падая, он увидел, как кто-то, кажется Фабах, резким ударом опрокидывает одного из личных. А потом мир вокруг расплылся и Уфтн'Гак потерял сознание.

Баррхи-Тубан нахмурился – непосвященные переоценили свои силы и потеряли в этой свалке двоих. Шансов победить у них теперь почти не было. Оставшиеся двое, разойдясь, кружили по ристалищу, стараясь не сталкиваться с личными. А те, разбившись по два, прижимали одиночек к краю площадки. «Павший» личный с трудом поднялся и, пошатываясь, побрел к старшему мастеру. Зашевелился и один из непосвященных – встал на колени, зашарил в пыли, ища оружие. Найти не успел. Один из личных, спокойно подойдя сзади, резко ударил его по голове – орк рухнул бесформенной грудой железа.

Уфтн'Гак открыл глаза. Голова гудела треснувшим колоколом, мысли путались. Где-то в стороне звенело оружие и зло матерились орки. Это встряхнуло его, мысли обрели относительную направленность: «Бой идет. Встать, помочь. Оружие... Где-то тут мой ятаган.» Он поднялся на колени, огляделся – точно, в метре от него валялся уже основательно избитый клинок. Уфтн'Гак протянул за ним руку, и тут что-то лязгнуло сзади,  мир вокруг опять провалился в темноту.

Через полминуты все кончилось – прижав непосвященных к краю площадки, личные в несколько ударов закончили бой. Дольше всех держался Фабах – его вчетвером били секунд десять, пока он, наконец, не рухнул без сознания.

 

Тьфу! ...! Суки! – Уфтн'Гак  заворочался, отплевываясь. Вылитая на лицо вода привела его в чувство. Неподалеку уже шевелились остальные. 

- Стройся, собаки-...! – орал мастер Баррхи-Тубан 

Орки медленно поднимались на ноги, постанывая, строились. Когда строй наконец собрался, мастер придирчиво оглядел запыленных, мокрых и кое-где окровавленных учеников и изрек: «Ну что, каково!? А, снаги? Не слышу! Ладно, слабачье, полчаса на отдых, а потом повторим...»

Тренировка длилась полдня: бой, разбор ошибок, короткий отдых, и снова бой. Дрались как один на один, так и  вдвоем на одного и  в одиночку против двоих. А потом, к неописуемому ликованию орков, их отправили отдыхать в общий лагерь. 

 

Вечером, у костра, расспросив нескольких орков из своего отряда, Уфтн'Гак наконец узнал, что произошло тогда в лесу.

 Бой был недолгим. Когда первый эльф умер на ятагане Уфтн'Гака, орки прекратили паниковать. Растолкав бегущих щитами, в атаку бросились личные, во главе с Микар-Курадом, срубили одного эльфа, потеряв семерых бойцов, остальных просто в упор расстреляли из самострелов. Отряд снова накрылся щитами и по команде генерала, орки дали вслепую несколько залпов в кроны деревьев, убив и ранив с десяток эльфийских стрелков. Выжившие эльфы ушли в лес – преследовать их никто не стал. Тяжелораненых добили, легкораненых перевязали – Уфтн'Гак чудом не попал в первую категорию. Трупы сложили, зажгли, и отряд ушел сквозь небольшой лес дальше в степь. Орки потерял чуть больше полусотни, из них семеро – личных. Убитых эльфов не считали, но их потери были раза в три меньше. Генерал был в гневе.  

После ужина – на это раз пятеро личных ели из общего котла – четверо дубру-кунах ушли спать в свою палатку, а Уфтн'Гак еще долго сидел, глядя в рдеющие угли, и обдумывал события последних дней. Мысли метались в голове бестолковыми мотыльками – тренировки, бой в лесу, скорое посвящение... Наконец, швырнув недоглоданную кость в костер, и он отправился спать. 

 

Прошли три долгих дня... тренировки продолжались. Больше в общий лагерь орков не отпускали, тренировки шли весь световой день. И каждый день заканчивался боем пять на пять. В последний раз дубру-кунах сумели свалить уже троих личных. Вечером третьего дня непосвященных отпустили чуть раньше и им удалось перекинуться парой слов с рядовыми орками – по лагерю ходили слухи о надвигающейся большой войне, утром прибыл гонец из какой-то дальней крепости, загнав волка насмерть; генерал после разговоров с ним мрачен как туча, а гоблины таскают бомбы во внутреннюю крепость. Оркам приказано точить оружие и проверять крепления доспехов – поговаривают, что завтра снова идти в поход...

 

Над крепостью ярким серпом висел, распугивая звезды, молодой месяц. Летучие мыши носились в темном небе размытыми тенями. Лагерь еще не спал. В небо тянулись алыми языками пламени костры, шипели и сыпали искрами факелы стражи на стенах. Везде была слышна орочья брань и гортанные возгласы – близ главных ворот раздавали вечернюю кормежку.

А у ворот внутренней крепости стояли двое. Низкорослый и угловатый мастер боя Баррхи-Тубан в грубой и потрепанной кожаной куртке странно смотрелся рядом со своим закованным в латы рослым собеседником, но разговор шел на равных...

- Баррхи, ты знаешь, какие вести пришли от Гархара. Война.

- Война всегда близко. Всегда, ..., воевали.

- Нет... Все пошло не так...  Как там дубру-кунах?   

- Дрянь! Пока ничего не умеют. Хотя в прошлый раз были еще хуже... тогда, ..., половина до посвящения не дожила – мастер боя зло усмехнулся.

- Плохо... В этот раз посвящения не будет – не успеем. Завтра оставляем крепость и уходим к границе – Мораха черного штурмуют кэнрадцы. Не успеем – считай пограничье отдали... 

- ...! Туда переть войском четыре дня, эти м...и ...е крепость с землей сравняют за это время!

- Если степью – да! Идти лесом...

- Идти через Горрабаг?!

- Тайными тропами.

- Сдурел Кхура! Мы в пути пол-армии положим! – Баррхи-Тубан гневно шипел.

- Иначе о вторжении в этот год можно забыть – война станет затяжной.

- ..., Микар, угадаю... твоя идея?

- Да – «палач» усмехнулся – моя. Завтра с утра трогаемся – распредели новых личных по сотням. Татуированного – мне.

- Нахер он тебе сдался? Он не лучший.

- Станет. Мне не боец нужен, а будущий командир сотни... – он понизил голос – Гурон собирается менять строй орды – нужны будут грамотные командиры... этот подойдет.

- Ладно... В твою сотню направлю, а там – сам  решай... командир, ..., или, ..., рядовой – мне едино.

- Договорились...

 

Поздним вечером, когда дубру-кунах уже готовились спать, в их палатку зашел сам Баррхи-Тубан. Он объявил что посвящение откладывается на неопределенный срок – крепость завтра надо было оставить и уходить на подмогу к одной из пограничных крепостей – ее второй день штурмуют кенрадские войска. Новым личных он разъяснил их места в отряде - Уфтн'Гак  даже не удивился своему назначению в сотню Микар-Курада. Через полчаса каждый уже получили из арсенала крепости недостающее оружие: тяжелый и мощный составной лук, два колчана стрел к нему, и цельнокованый штурмовой щит. А еще через полчаса, личные, сняв доспехи, уже спали мертвым сном.

 

Новая битва

 

 

Утро следующего дня выдалось пасмурным: низкие серые облака затянули все небо, ветер пронзительно завывал в покинутых башнях. Орки, все до единого, кроме небольшого отряда под командованием Баррхи-Тубана, уходили из крепости. Шли без обозов, все лишнее оставив в лагере. Походная колонна растянулась на добрую треть мили – по приблизительным подсчетам Уфтн'Гака, одних пеших воинов было больше двух тысяч, плюс с полсотни волчьих всадников и четыре заседланных боевых гурро. В центре колоны ехали генералы Троггаран и Кадарк. Всего несколько сотен орков остались охранять крепость. Дрожала от ударов кованых сапогов степь, стлались за колонной клубы серой пыли.

Спустя полчаса марша отряд нагнали гоблины-саперы – они оставались минировать крепость. Теперь, даже если кто-то попытается занять ее за время отсутствия орочьего войска, уничтожит охранный отряд, хватит одного факела, что бы бомбы сработали и форт за считанные секунды превратится в груду обгорелых бревен, навсегда погребя под собой смельчаков.

Войско шло круто забирая к востоку, вдоль самой кромки леса. А через пару часов, когда с неба упали первые капли дождя, еле заметная тропа нырнула под кроны деревьев и передовой отряд вошел в лес.

Лес Горрабаг издревле пользовался дурной славой. Из поколения в поколение передавались в орочьих племенах страшные истории о существах, населяющих лес. Далеко протянувшийся с севера на юг, Горрабаг отрезал западное пограничье  орды от восточного и создавал вечную головную боль орочьим вожакам, желавшим быстро перебрасывать войска с запада на восток.

Когда орки вошли в лес, Уфтн'Гак поразился: «Это легендарный мрачный Горрабаг!?»

Кругом тянулись вверх стройные тонкоствольные деревья, по мере углубления в чащу становившиеся все выше. Где-то в вышине их кроны смыкались, образуя сплошной лиственный полог – внизу царил зеленоватый полумрак. Землю укрывал сплошной ковер палых прошлогодних листьев – они шуршали под ногами, их прелый запах висел в воздухе. Изредка сверху, просочившись чрез кроны, падали дождевые капли.

Но постепенно лес становился гуще, появился редкий колючий кустарник, вечно норовивший заползти на тропу. Сама тропа стала гораздо уже – строй орков растянулся в длинную цепь, приходилось идти по трое - четверо, не более. Сумрак скоро сгустился в полутьму, жутковатый кустарник занял все окружающее тропу пространство – через него порой приходилось прорубаться. Древесные стволы стали толще и темнее. Кое-где начали попадались и другие деревья – черные, низкорослые, с изломанными сучьями, покрытые пятнами лишайников и каповыми наплывами – они зло впивались корнями в землю, их ветки охватывали соседние деревья, вгрызались в них, жадно тянули из них соки. Их обходили стороной.

Орки шли через мрачнеющий с каждым шагом лес, стараясь держаться как можно ближе друг к другу, боязливо сжимаясь при каждом резком звуке. Гурро испуганно всхрапывали, злые волки скулили и пятились, не реагируя даже на удары хлыстов. Отряд снизил скорость. Вскоре стемнело окончательно, с трудом можно было различить спины впереди идущих. Зажгли факелы, но их свет выхватывал из тьмы только сплетения черных ветвей, кое-где затянутых толстой паутиной. Более того, тут же на свет летели стаи огромных черных мотыльков – они трепыхались вокруг темными тенями, тыкались в лица, десятками сгорали в факельном пламени, обугленными комками падая под ноги. Темнота наполнилась звуками: отовсюду слышались шорохи, что-то крупное ползало в темноте – хрустели ломаемые ветки, пару раз доносилось дикое, напоминающее детский плач, завывание. Даже у самых храбрых пробегали по спинам крупные мурашки, когда в темноте загорались отраженным светом факелов жуткие ожерелья глаз – всегда по восемь.

Не по себе было и личным. Уфтн'Гак не раз замечал нервные взгляды идущих рядом. Неизвестность пугала сейчас больше чем самый страшный враг. Генералы, спешившись, шли среди личных, после того как один из их гурро, в испуге проломив заросли, канул в темноту леса и спустя несколько секунд из-за сплетений ветвей раздался дикий хрип, заглушаемый плотоядным уханьем. Остальные ящеробыки медленно двигались вперед, держась центра тропы.

Иногда путь преграждали толстые жгуты паутинных нитей. Их пытались рубить – клинки вязли в покрывающей ловчие сети липкой массе.

Идущий впереди Микар-Курад поднял руку. Личные остановились, Троггаран зло поинтересовался: 

- Какого встали?

Микар-Курад зло прищурился и бросил на лицо забрало.

- Я требую объяснений! –  проревел Троггаран.

- Сейчас начнется самая опасная часть леса, отряд должен идти плотным строем. – голос личного был на диво спокоен – Пусть подтянутся отстающие. – обернулся – Уфтн'Гак, живо в хвост колонны, передай: всем готовиться к бою! Всадникам спешиться! Держать плотный строй! 

- Да, мастер!

- Пока нас не трогают, но это не значит что нападений не будет. Обычно атакуют идущих сзади, стараются загнать глубже в лес. Но, если нас не задержат, через пару часов выйдем в редколесье.

- И кто же на нас может напасть? – в голосе генерала появились саркастические нотки.

- Кто угодно... – голос Микар-Курада помрачнел – кто угодно...

 

Уфтн'Гак, сообщая сотенным и полусотенным командирам приказ, добежал до конца колонны. Над вставшим войском висела удушливая, липкая атмосфера страха. На орочьих мордах был написан ужас, по отряду полз зловещий шепот: «сдохнем... все, ..., сдохнем здесь... ». Орки плотно сбились плечом к плечу, крайние накрылись щитами. То тут, то там глухо лязгали вынимаемые из ножен или вытягиваемые из-за поясов клинки. Орали сотники, бранились, втискиваясь в строй, рядовые орки. И эти звуки непостижимым образом успокаивали, разрывали в клочья гнетущую, полную лесного шевеления и леденящего страха, тишину. Прогрохотал, с трудом продираясь между строем и лесными зарослями, небольшой отряд личных – генерал Троггаран, послушав-таки Микар-Курада, отправил их замыкающими в хвост колонны. Среди них Уфтн'Гак заметил коренастую фигуру Баррхи-Тубана – одетый в боевые латы, мастер боя казался почти квадратным.

Когда Уфтн'Гак добрался обратно в начало колонны, ему указали место в строю и сунули в руки маленькую фляжку. Над ухом кто-то прогнусавил: «как начнется бой – хлебани». А еще через пару минут, войско, наконец, тронулось.

Кто-то в середине в такт шагам забил в щит, тут же к нему присоединились другие, и вскоре все войско яростно грохотало железом, разгоняя страх. Часа через полтора Уфтн'Гаку показалось что лес редеет. Орки поутихли и строй разболтался, из монолитной стальной цепи превратившись в отдельные плотные группы-звенья. И поэтому, когда, сквозь грохот шагов, из конца колонны послышались истошные крики, в середине долго не могли понять что происходит. Начаться панике не дали сотники: кто-то скомандовал «Всем стоять! Держать строй!», остальные подхватили эти крики и войско, не разорвав строя, остановилось.

Ветер свистел, врываясь в смотровую щель шлема, – Уфтн'Гак бежал так, как не бегал даже на тренировках. Впереди, ломая заросли, неслись другие личные. Когда войско только начало останавливаться, они уже все поняли – лязгнуло вытаскиваемое оружие, булькнули, мгновенно пустея, фляги с зельем, и личные, огибая перепуганных гурро, со всех ног рванули в хвост строя. Зелье сработало почти мгновенно – лес из черного тут же стал серым, а в глубине, в темноте ветвей... «...!» - восхищенно выдохнул орк – все пространство вокруг шевелилось сотнями членистых ног, массивные паучьи тела то тут, то там мелькали в ветвях, со скоростью хорошей лошади перемещаясь в направлении арьергарда орочьего войска.

В конце колонны творилось нечто невообразимое... Там орки схлестнулись с пауками. Хуже всего было то, что именно в конце шли все волчьи всадники. Обезумевшие от страха звери не разбирали своих и чужих, бой быстро превратился в хаотичную свалку «каждый за себя, а волки против всех». И в это месиво с ходу влетели личные… 

 

...двумя минутами позже...

...далеко в глубине леса...

 

Маг спокойно глядел в темные грани хрустального шара. В магическом кристалле, видимая с высоты верхушек деревьев, отражалась жестокая лесная  битва. Раз за разом волнами накатывались на колонну орочьего войска гигантские пауки. И каждый раз отступали, обильно орошая подлесок черной кровью.

Маг встал из за стола и набросил на шар черную тряпку. Прошептал: «Довольно. Пусть идут» - слова размытыми тенями рванулись в распахнутое окно башни. Он подошел и посмотрел им вслед. Закатное солнце осторожно коснулось сухой желтой кожи, обтягивавшей лицо мага, вызолотило разлохматившиеся края его мятого черного балахона, отразилось в изломах золотого медальона висевшего на шее.

Хозяин Леса был стар. Но годы неслись мимо тела, защищенного от разложения и смерти могущественной магией. Пять сотен лет назад, молодой и амбициозный, он пришел в темный лес на границе тогдашних разрозненных южных княжеств. Шли века... Княжества объединились в единый Кэнрад, границы сместились на запад... а в центре леса, отстроенный магией и трудами извлеченных из могил зомби, поднял к небу уродливые башни замок. Черный замок Хозяина Леса...

Пять сотен лет назад ни один воин генерала Троггарана не дошел бы и до середины леса. Но годы шли... остывал пыл мага, росли его силы и приходила спокойная мудрость... Издох гигантский боевой нетопырь, верно служивший ездовым зверем с полторы сотни лет, и маг перестал покидать замок надолго. Мир за границами леса стремительно менялся: с юга пришли орки и на отброшенных на сотню миль к западу границах Кэнрада разгорелась долгая и кровопролитная пограничная война. А в затхлом лесном воздухе ничего не менялось. Так же плодились и так же жрали друг друга жуткие лесные твари, так же источали бледный гнилостный свет разбросанные в чаще колдовские обелиски, и все так же нерушимо стоял среди лесных болот черный замок Хозяина... 

Маг постоял в раздумье несколько минут и, решившись, быстрым шагом пошел вниз, по винтовой лестнице из башни. Спустившись во внутренний двор он рассеяно махнул рукой и стены за его спиной бесшумно сомкнулись – только каменная крошка посыпалась вниз. Маг, осмотревшись, вздрогнул: сколько же месяцев он не покидал башню? Внутренний двор был увит плющом – зелень карабкалась по стенам, ковром покрывала истертые камни.  И, хоть солнце еще касалось верхушек башен, внизу в воздухе царила вечерняя свежесть.

 Хозяин леса резко и глухо прокричал несколько коротких слов. Со стен поднялась стайка мелких птиц и с недовольным щебетом закружилась над двором. А камни в центре двора пришли в движение – массивные плиты уступами опускались в глубину и через полминуты перед магом зиял черный ход вниз, из которого несло сыростью и гнилью.

  Подвал остался в том же состоянии, в котором он оставил его полсотни лет назад. Только крыс стало больше – кое-где пол целиком скрывался под серым шевелящимся ковром. Плавно уходящий вниз коридор, комнаты с припасами – сейчас настоящие крысиные царства, арсеналы, полные ржавого оружия, склепы, где ждали своего часа сотни истлевших тел. И то, зачем он сюда шел – комната-схрон, под завязку забитая магическим оборудованием. Железная дверь в тайник просела, и маг провозился с ней минут пять, прежде чем решился выбить ее заклинанием. Полыхнуло, тяжелые створки, изогнувшись, рухнули вперед, сбивая стеллажи. Зазвенело бьющееся стекло. Войдя внутрь, маг закрыл глаза. Перед его внутренним взглядом заклубилась серая мгла, пронизанная тут и там яркими искрами – аурами магических вещей.

Одна искра была ярче всех. Алое, злое мерцание пронизывало сумрак – в углу комнаты на костяной подставке лежал узкий кривой меч. Темное, расписанное рунами лезвие едва слышно гудело. Еле заметно шевелились черные ремешки, обвивающие вырезанную из человеческой кости рукоять. А в навершии, точной копии человеческого черепа, горели злые огни глаз. «Гимн костей» - оружие некромантии, переходящее от учителя к ученику уже больше трех тысяч лет, неведомым чудом уцелевшее в первую магическую войну и пропавшее пять сотен лет назад. Маг торжествующе улыбнулся: «наконец-то!» Костяная рукоять легла в ладонь. И некромант вздрогнул. Клинок в руках вспыхнул… лезвие загорелось алым, в ушах зловещим набатом зашумело: «крови… крови… крови… крови…» Маг спешно подхватил со стойки ножны и загнал в них меч – щелкнула об устье короткая крестовина. Дрожащие губы испуганно прошептали «не сейчас…»…

Он прошелся меж стеллажей. Здесь было еще много других вещей, сильных и слабых. Оружие, доспехи, амулеты, одежда, украшения – россыпью бледных светляков в тумане. Почти все сильно ослабло за столетия бездействия… но выбирать все же было из чего.

Некоторое время ушло на сборы, а когда темный вышел наверх, его было трудно узнать. Уставший от жизни старый маг уступил место зрелому и опытному некроманту. Облаченный в тусклые доспехи и темно зеленый плащ, он более походил теперь на воина, чем на служителя тьмы. Но, прежде чем навсегда покинуть замок оставалось еще одно – найти достойную замену нетопырю…  

 

…Уфтн'Гак устало опустил клинок. Лезвие было по рукоять измазано темной паучьей кровью. Выжившие орки рыча, тяжело били оружием в щиты. «Победа!» Казавшийся бесконечным, бой внезапно кончился. Пауки, все до единого, бежали в чащу леса. Уфтн'Гак вытер клинок, размышляя про себя, и все больше и больше его охватывало изумление: «странно, мы же почти проиграли. Нас надо было добить. А они уходят…»

«Трупы в кучу, облить огненной смесью и зажечь! Быстро!» –  командный рык Микар-Курада прервал тягостные размышления. И спустя пять минут, за шагающим по тропе войском взметнулись вверх огни погребальных костров.

Через два часа орки выбрались из леса. Потери оказались куда меньше, чем показались вначале. Сотня рядовых, десяток личных, один гурро и, к несчастью, все волки.

 Небо над головами уже начинало темнеть, когда объявили короткий привал для раздачи еды, а потом отряд вновь зашагал по степи. На закате войско уже должно было быть у осажденной крепости.

 

…Над замком воронкой сворачивались тучи.

В центре магического круга клубилась тьма… Изгибалась, шла черными волнами, принимая самые странные очертания… В глубине ее вспыхивали алые искры.

В каменном колодце крепостных стен гулко раскатывались злые и резкие слова, состоящие из неестественных для человеческого горла звуков. Голубым пылали линии сложной фигуры, вычерченной в круге, густой серый дым, источаемый десятками свечей, стлался по камням.

Маг возвысил голос. Песнь заклинания теперь звучала где-то за гранью нормальных человеческих ощущений. Плющ на стенах начал иссыхать и съеживаться по краям. Голос поднялся еще выше и резко, на одной долгой и тоскливой ноте оборвался. В центре круга полыхнуло. Тьма, сгустившись, обрела форму. Все звуки стихли. Только слышно было, как царапают камень острые когти и, с тихим шелестом превращаясь в пыль, сыпется со стен высохший плющ.

 

Узкие кожистые крылья трепетали, наполняясь ветром. Крылатый демон кругами набирал высоту. Низкие и плотные облака, висевшие над замком, остались внизу. Вскоре они кончились и под крыльями поплыл сплошной лес. Демон летел на запад, туда, где на редких облаках еще играли отсветы севшего солнца, а под ними черным дымом исходила осажденная крепость…

 

Распухшее алое солнце тяжело валилось за горизонт. Клубы пыли поднимались над морем ковыля. Войско Троггарана шло бегом. А впереди закат застилали черные столбы дыма… впереди был еще один бой. И никто не видел небольшую черную точку, летевшую в темном небе над отрядом…

 

Вылазка

 

 

Крепость горела. Удушливые клубы дыма поднимались в небо. Одна из надвратных башен медленно рушилась внутрь себя – рассыпая искры, проседали перекрытия этажей, с грохотом ломались прогоревшие бревна.

- Генерал, ворота рухнули! – на морде молодого орка был написан суеверный ужас.

Марах стоял на крыше донжона и смотрел как его крепость рушится под ударами кэнрадской артиллерии. Руки генерала сжимались в кулаки, в глазах пылали отсветы горящих внизу пожара. Внизу шумели сотни орков, требуя генеральского приказа. Генерал поднял руку и толпа стихла, ловя каждое слово. Над пылающей крепостью разнеслось громогласное:

Орки! Впереди бой! Вы все знаете, что нам отсюда не уйти. Но мы заберем с собой немало вражеских жизней! Слава орде! – и конец фразы утонул в восторженном реве сотен глоток «Сла-а-а-ава!!!»

 

 

Кэнрадские солдаты сидели у костра и любовались зрелищем…

Славно горит! – говорящий глянул из под ладони в закат.

- И верно! – его собеседник понизил голос - Поговаривают завтра штурмом брать будем.

- Брать уже нечего будет! – к разговору присоединился усатый ратник постарше - Вон смотри – он протянул руку – стены полуразрушены, ворот нет. А в донжоне они от наших камнеметов *** отсидятся. Эх, сейчас бы уда… - он резко вскочил – Вашу мать!

 Через рухнувшие ворота, не обращая внимания на сыплющиеся со стен горящие обломки, шли стальной волной орки. Шли, тут же, под стенами, разворачиваясь в широкий строй.

И над кенрадскими позициями вовсю затрубили тревогу.

 

Расчет Мараха был прост. Вылазки кенрадцы не ждали – их командир был уверен, что орки будут до последнего оборонять крепость и отсиживаться в каменном донжоне. Нападение должно было стать неожиданностью. Тысяча орков вполне справится с шестью тысячами кенрадцев, если те не успеют построиться боевым порядком. Но генерал недооценил выучку кенрадского войска.

Стальная волна орочьего воинства еще была в сотне метров от лагеря, когда щиты первых рядов уже сомкнулись стеной и вперёд выступили острые пики и алебарды. «В шесть рядов, строй! - орал какой-то сотник, пиная медлительных алибардиров – Держать ряды!». Стрелки натягивали тетивы на гигантские шестифутовые луки, заскрипели вороты в арбалетах. Повсюду лязгало оружие.

Орки бежали беспорядочной толпой. Зарево пожара бликами отражалось в тусклой стали доспехов. Визг и ор били в уши…

«Что происходит?» – растерянный герцог Беннетау вышел из шатра. Лагерем правила неразбериха. Бежали солдаты, что-то кричали младшие командиры.

«Милорд, орки из крепости идут на нас!» - крикнул кто-то.

 

Марах на бегу перехватил поудобнее секиру. До кэнрадцев оставалось полсотни метров. И тут загудели тетивы. Сероперенная стрела прожужжала над ухом, Еще одна ткнулась в плечо и отскочила от доспеха. Тридцать метров… Двадцать… Десять… Еще один лучник рванул тетиву… и стрела нашла щель в латах генерала. Трехгранный наконечник вошел под левую руку. В следующую секунду волна орков накатилась на ощетинившегося ежа кенрадского строя. Затрещали, ломаясь копья, рассекая воздух, опустились алебарды, крик и стоны заглушили всё. Лишь немногие орки из первых рядов смогли сойтись лицом к лицу с людьми.

Тяжёлый наконечник копья ударился в щит и древко раскололось. Морах успел увидеть изумление в глазах копейщика, которому его секира, упав сверху, расколола щит пополам. Что-то лязгнуло по плечу, генерал попытался не глядя отмахнуться. И согнулся от резкой боли в груди. Глаза застлало черной пеленой. Следующий удар лязгнул по шлему. А потом кто-то закрыл теряющего сознание вождя собой и только тогда Марах упал.

 

Беннетау вздрогнул, когда над лагерем глухо раскатился грохот боя.

 - К оружию братья! – раздался его возглас, - Покажим орчей мрази!

Тут же к нему подбежало несколько оруженосцев. Поверх стёганой куртки легла кольчуга, на неё стальной латные доспехи с серебряной гравировкой, подвели боевого коня.

 - Офицеры – ко мне!

Левая бровь Беннетау слегка подрагивала. Снова бой с варварами, глумившимися столько столетий над его святой страной. Через несколько секунд подбежали трое воинов в крылатых шлемах.

 - Держите строй, я зайду с фланга! За короля! – крикнул Беннетау, размахивая мечём, сидя на коне.

 - За короля! – воскликнули офицеры и бросились в толпу.

Гул боя становился всё громче и громче. Стоило оркам вломиться в людской строй, как начиналась безудержная резня. Успевшие построиться две тысячи копейщиков и алибардиров с трудом выдерживали натиск. Бенетау надел свой шлем с золотыми крыльями, щёлкнуло забрало и направив коня к отряду лёгкой кавалерии, он выхватил ленс из рук терпеливо дожидавшегося оруженосца.

Топот копыт, фырканье скакунов и лязг мечей и копий стали отчётливо слышны, когда Беннетау подъехал ближе к строю. Победоносно он промчался перед кавалеристами, полязгивая доспехом.

 - Клином, построиться клином! – крикнул герцог.

Строй пришёл в движение. Поднялись знамёна, загудели рожки. Безудержная волна всадников устремилась к полю битвы.

Сверкая на рыцарском доспехе Бенетау, заходящее солнце медленно ползло вниз. Багровым освещалось поле битвы. Всё же люди устояли. Орки, потеряв своего командира раненым, пустились в бегство. Двое личных, взяв Мараха под руки тащили его к крепости, попутно пытаясь скинуть с него латы. Люди не торопились их преследовать. На флангах перемешенного строя кенрадцев появились арбалетчики. Как только офицер махнул рукой, дождь из сотен болтов обрушился на бегущих зеленокожих. Последняя и предпоследние шеренги орков упали назем, истекая кровью. Навесной стрельбой помогали лучники. В кенрадском строю прозвучал торжествующий возглас. Не такой радостный, но победоносный. Орки отступят и их снова начнут бомбить камнемётами.

Но словно ветер в фланги орков врезались всадники во главе с Бенетау. Кавалерийский клин прошёл практически насквозь.

 - Давите их! – крикнул светлобородый офицер.

Пехотный строй двинулся. Сначала он просто шёл, потом ускорился, пока солдаты и вовсе не начали бежать, выставив копья и алебарды перед собой.

Вылазка закончилась разгромом Мораха. В числе пленных оказалось большинство его личных и он сам. Все орки сражались отчаянно, но множественные раны заставили их сложить оружие.

 

На ходу орки с большим трудом, но всё же смогли перестроиться. Уфтн'Гак попал в заград отряд, как его называли генералы «Резервный полк». Когда в его цепкие лапы попала алебарда, орк понял что прийдёться бить и своих.

Троггаран был в смятении. Разведчики докладывали, что Морах сделал вылазку и проиграл. Потери были серьёзными: два к одному  с половиной. Генералы и полководцы собрались на совет и решили наступать(другой тактики орки не признавали). Основная часть армии: гранты, копьеносцы и стрелки пойдут впереди. А если решат отступить, то заградотряд из мастерских орков с пиками и алебардами сразу напомнят кто враг.

Генерал Троггаран решил, что Кадарк будет вести правофланговых, неизвестный Уфтн'Гаку до этого момента полковник Гунур о’Фех пойдёт с левофланговыми, а сам генерал поведёт центральную часть войска. Наставник Уфтн'Гака – Микар Курад командовал «Резервным полком».

 

Тысячи ярко-огненных точек на востоке понемногу продвигались к крепости. Первым их заметил молодой лейтенант. Стремглав он бросился в палатку герцога, попутно поднимая всех на ноги.

 - Мисир! - влетев внутрь палатки, лейтенант подбежал к Бенетау.

Герцог готовился отойти ко сну. Он стоял посреди шатра в походной куртке, которую он в неспокойное время предпочитал ночной рубашке.

 - Ранди, - герцог устало зевнул, - чего тебе?

 - Факелы, милорд,- отдышавшись, сказал тот. Бенетау вопросительно на него взглянул,- это орки, много орков. Две или три тысячи. Урги, два или три. Я даже отсюда их услышал.

Герцог начал натягивать стёганую куртку.

 - Поднимай солдат,- обратился герцог к офицеру, а после взглянул на латы, бережно сложенные в углу,- Оруженосцы!

- Уже сделано!

- Молодец. Готовимся к бою, орки так просто нас не оставят.

Выходя из палатки лейтенант наткнулся на двух солдат, по видимому оруженосцев. Три тысячи на шесть. У людей явно был численный перевес. Но учитывая что орк в два раза сильнее и выносливее, счёт практически сравнивался. Да ещё урги. Эти ящеробыки втаптывали в землю пехоту и рвали кавалеристов на куски. Единственная надежда была на арбалетчиков.  Мощный залп должен был усмирить тварюку.

Пока люди готовились, орки с каждой минутой приближались всё ближе и ближе. Огни факелов, как сотни демонических глаз свидетельствовали об этом.

 

Тяжелая алебарда, кованый, панцирь, чёрный салад, окованные сапоги, кольчуга и стальные наручи- всё обмундирование Уфтн'Гака весело не много, не мало 80 фунтов. Огни факелов плясал на металлических пластинах и порой слепил глаза. Тьма вокруг постепенно сгущалась и ночь заявляла людям и оркам о своих правах. Уфтн'Гак видел лишь свет людского лагеря вдали. Он слышал полязгивание доспехов и ржание лошадей. Придется биться с кавалеристами. Это не радовало.

Уфтн'Гак плёлся в арьергарде за своим непосредственным командиром, учителем и «спасителем» - Микар-Курадом, когда яркая вспышка осветила всё в округе. Люди ясно, словно днём, увидели холм за крепостью покрытый сынами орды. Словно чёрное пятно, орки растекались по местности. Впереди строя лениво ползли три гурро.

- Урги…- обречённо выдохнул один из копейщиков.

Когда вновь воцарилась тьма, прогремел гром и маленькие капли забарабанили по доспехам. Вскоре дождь усилился. Тоненькими струйками стекала вода с латных пластин. Факела шипели, когда большие капли дождя попадали на них.

- Проклятье, только этого нам не хватало! – выругался генерал Троггаран.

Сухая земля быстро размокла и стала вязкой. Потянуло болотным запахом. Вода уже затекла под доспех Уфтн'Гаку и теперь он ёжился от порывов холодного ветра. «Дёрнул демон людей напасть перед началом зимы» - злился он про себя. Но поделать ничего не мог. Идти, вперёд, пока командир не скомандует атаковать. Потом терпеливо ждать победы или отступления. «Дайте мне силы, боги войны» - взмолился орк.

Свет факелов заиграл на стенах крепости Мораха. Люди и орки могли отчётливо разглядеть друг друга. Ровно выстроенный ряды кенрадских войск, с копьями и алебардами на изготове. Навстречу им двигалась беспорядочная толпа зеленокожих варваров. Перед строем орков лениво перебирали лапами три гурро. На них было сразу несколько седоков: погонщик, два копейщика и два лучника. Шлёпая по грязи, орки понемногу начали переходить на бег. Генералы нервничали. У людей был перевес в численности, а такие битвы часто заканчивались не в пользу орков. Но всё же делать было нечего. Троггаран встал на возвышении, так что мог разглядеть всё поле боя. Вот они – люди,  как черепица на крыше, встали щит к щиту. Как ярко пляшет свет на их факелах. Назад пути нет. Вспышка света осветила поле боя.

- Вперёд!!! – яростный крик Троггарана заглушил звуки грозы, лязг доспехов, хрюканье гурро и рыканье грантов. И подобно раскату грома, призыв разошёлся по всей армии. Кричал генерал Кадарк, кричал Гунур, кричали сотники, кричали десятники и боевые вожди. Подобно лавине орки устремились вперёд, погонщики хлыстали своих гурро. И лишь один Курад, делая вид, что ничего не слышит, скомандовал перейти на шаг.

Тут же, растолкав копейщиков, в первых рядах появились арбалетчики. Ездоки на гурро, предчувствуя грядущее, закрылись толстыми деревянными щитами. Молодой офицер махнул рукой. Сотни болтов устремились в разъярённых ящеро-быков. Правофланговый гурро захрипел, споткнулся и на ходу влетел в землю. Двое других держались вполне хорошо. Утыканные болтами, они продолжали бежать на своих обидчиков, оставляя за собой кровавый след. В паническом страхе арбалетчики скрылись в глубине строя. Копейщики и алебардщики приготовились к худшему.  Первая шеренга присела на колено. Комки грязи летели из под огромных копыт гурро, несущихся на людской строй.

Удар!

Затрещали ломающиеся копья, зазвенело оружие, взревел один из гурро, закричали в предсмертной агонии кенрадские воины. Пуще прежнего закричали орки. Обогнув тело павшего ящеро-быка, орда устремилась на строй.

- Лучники! – вопил офицер.

В глубине строя раздался голос другого офицера.

- Навесным... Залп!

Cотни стрел взметнулись в воздух и, вместе с большими каплями дождя, смертоносным градом обрушились на головы ордынцев. Толстокожего орка свалить можно было лишь несколькими попаданиями. Злые, утыканные стрелами, они на ходу начали метать в людей камни, дротики и топоры.

Бешеный крик! Удар!

Уфтн'Гак мог наблюдать происходящее стоя в нескольких шагах от самого генерала Троггарана. Даже в свете факелов он мог отчётливо разглядеть как центральный гурро завяз в людском строе, выбив только первые пять шеренг. Зато левофланговые практически насквозь прошелся через людские порядки. О погонщиках можно было не волноваться – теперь их жизнь принадлежит богам войны - Ашунару Да’грух.

Но вот животное совершило роковую ошибку – оно остановилось. Что же произошло? Вспышка молнии пришлась как никогда кстати. Несколько людей в латах с тяжёлыми двуручными клинками окружили гурро. За несколько секунд они изрубили ящеро-быка в клочья. Тяжёлые пехотинцы. Сравнить их можно было лишь с мастерами меча. Менее ловкие, да и от стрел не увернуться, но их удар не мог выдержать даже гурро.

Орки навалились на первые шеренги людей. Вместе с гурро они пытались проложить себе путь через весь строй. Боевые порядки перемешались и бой превратился в бойню.

Так продолжалось несколько минут, пока Уфтн'Гак не начал отчетливо слышать топот копыт.

- Кавалеристы заходят с левого фланга! – заорал Гунур.

- Строй,- эгоистическое спокойствие палача Курада ни с чем нельзя было сравнить, - перейти на левый фланг!

 - Но…- раздался грозный возглас Троггарана, но сразу же стих, когда Микар показал ему стиснутый кулак в латной перчатке.

 Зачвякали по грязи окованные сталью ботинки. Целый полк личных воинов, облачённых в латы устремился к месту битвы. В центре строя бежал и Уфтн'Гак.

- Быстрей!

Заградотряд ускорил шаг. Вскоре орки оказались очень близко к месту битвы. Совсем рядом звенели мечи и топоры, кричали раненые и лилась кровь. "Кровь, сладкая людская кровь" - добавил про себя Уфтн'Гак.

 - В десять рядов! Прикрыть фланг! – пробился сквозь шум битвы голос Микар-Курада.

Крещённые сталью, личным воинам приказ даже не был нужен. Сыны Куздара единым порывом закрыли левый фланг своего войска. Первая шеренга присела на колено. Личные решили встретить кавалеристов «Ударом скорпиона».

 - Четвёртая, пятая – самострелы зарядить!

Вот они! Уфтн'Гак невольно сделал шаг назад. Шлемы и копья блестели на свете факелов. Хотя лёгкая кавалерия не так опасна для латников, как кенрадские рыцари, или того хуже рыцари Паладины, о которых рассказывали пограничные отряды, всё же лёгкие кавалеристы брали с собой луки.

И подтверждая его худшие опасения, первые шеренги кавалеристов, не дойдя до строя орков, пустили по стреле и скрылись из виду. Благо стрела с лука не могла пробить панцирь, а тем более ростовой щит. Лишь редкие стрелы находили незащищенное место. Ни страха, ни боли – как будто это вовсе и не орки стояли, а вкопанные в землю стальные фигуры.

Второй волной кавалерийской атаки были копейщики. Их знамёна намокли от дождя и теперь не так резво развивались на ветру. Лошадям было сложно скакать галопом по вязкой грязи. Вот-вот должен был прогреметь ещё один удар. Но прежде чем Уфтн'Гак его услышал, один из сотников крикнул «Четвёртая залп!». Возле самого уха слева просвистел чёрнооперённый арбалетный болт. «Пятая огонь!». Ещё один болт, но уже справа.

Передовых кавалеристов словно подкосило. Вместе со своими скакунами они повалились в грязь. Кавалерийский налёт был сорван. Задние ряды конников на ходу развернулись и начали стремительно отступать. Слышались Разгневанные крики командующих, но люди прекрасно понимали, что нападать на личных воинов с пиками было чистой воды самоубийство.

Вдруг чья-то сильная рука вытащила Уфтн'Гак из строя. Это был Микар-Курад. Он дал орку свой тяжёлый арбалет с лебёдкой и буркнул что-то похожее на «заряди», а сам начал пробираться в первые ряды. Уфтн'Гак недолго думая, начал накручивать лебёдку. Арбалет был убойным и дорогим. Чего только стоило мастерам оркам сделать его в форме демона, где рога были дугами лука, ложе – тело демона, а хвост демона- спусковой рычаг. Да, такой было жалко – тетива намокла и со временем испортиться. Придется новую искать.

Тем временем палач Курад уже вышел перед строем. Поглядев в след отступающим кавалеристам он что мочи крикнул:

- Бенетау!!!

Один из всадников, что был облачён в сияющие латы, развернул коня. Несколько воинов попытались его удержать, но у них ничего не вышло. Герцог пустился в повторной атаке. И его целью был лишь один орк, которого он прекрасно запомнил со времён Егонийской резни. Безжалостный и бескомпромиссный. Микар вырвал алебарду у одного из личных и направился на Бенетау. Кенрадский рыцарь пришпорил коня.

Мгновение, которое казалось вечностью.

- Эд гера энар Кэнрад!- прозвучал из-под шлема голос герцога.

Казалось что палача ничто не смущало: ни струи воды, которые стекали с обода его слада, ни вязкая грязь вместо земли, ни превосходство противника. Никакой разницы, всегда угрюмое лицо, пара низко посаженых глаз, наблюдавших за комьями грязи летевших из-под ног коня, за тем как герцог сбивал капли дождя, как отливали огнём его доспехе. Вдох.

- Арбалет! – немного повернувшись крикнул Микар-Курад.

Уфтн'Гак был так напряжён, что не сразу смог понять чего от него хочет палач. Секунда раздумий и демон-самострел пролетел над головами личных и оказался в руках у Курада. Полвыдоха.

Гранёный болт устремился в белого всадника. Звук пробиваемого доспех, и болт вошёл в горячую людскую плоть. Брызнула кровь и конь остановился, а самого всадника резко опрокинуло назад.

Радости личных не было предела. Курад закинул арбалет на плечё и гордо смотрел на поверженного противника. Раскрыв рот от удивления, Уфтн'Гак тупо пялился на герцога. Один из всадников подъехал к своему командиру и, схватив удела его коня, поспешил скрыться в лагере.

Но даже такой перевес не помог Орде. Сразу же после радостных возгласов, Уфтн'Гак что-то задело за плечё, потом ещё раз, чуть не повалив его. Когда он развернулся, то ужас объял его. Гранты отступали! Всё пропало! Заградотряд не был на месте и теперь люди полностью перехватили инициативу. А противостоять полу тысячным отрядом личных против шеститысячного войска… Шансы были, но так слепо бросать в бой самых дорогих сынов орды не посмел бы даже мастер.

 - В колону, за мной! – Микар-Курад со своим неизменным спокойствием уже понемногу начинал бежать в сторону леса.

Личные на ходу перестроились и начали нагонять отступающих. Генерал гневно смотрел на Курада. Он готов был разорвать его в клочья. Гунар о’Фех с трудом его сдерживал.

- Спокойней, генерал, я подстрелил их командира…- палач вместе с колонной личных с легкостью обогнал паникующую толпу орков.

Лицо Троггарана тут же переменилось.

 - Бросайте факела! Отступаем к лесу! – он уселся в кресло-носилки и четверо плечистых личных, подхватив его, поспешили за Курадом.

Так быстро и долго Уфтн'Гаку приходилось бегать разве что на тренировках. К его облегчению кенрадци устали преследовать беглецов, до того как они добрались до леса.

Остановились лишь у опушки леса. Курад сразу же разослал караул. Если людям всё же вздумается преследовать орков, то они смогут заранее скрыться в Горрабаге. И тут же генерал начал ругаться с грандпалачом. Полковник молча стоял и смотрел на них. Личные пытались найти что-нибудь съестное. Хотя Уфтн'Гак не мог слышать всего разговора, он чётко уловил сам его ход. Похоже, что все слова, которые Троггаран говорил Кураду, пролетали мимо его ушей. Последним что сказал Микар-Курад, было «Завтра люди уйдут, не будь я гранд палач самого Гурона». Эти слова заставили генерала замолчать.

Уфтн'Гак стоял и пытался разглядеть крепость вдали и вместе с ней людской лагерь, когда по спине его ударила тяжёлая рука Микар-Курада. Орк вздрогнул.

- Ну как посвящение, дубру-кунах? – спросил палач посмотрев на своего ученика.

- Моя жизнь принадлежит Орде! – не придумал ничего лучше Уфтн'Гак.

И впервые за всё время он увидел на лице своего командира некое подобие улыбки, но как всегда очень сумрачно граничащей с оскалом. Волна тепла прошла по всему телу, приятно согрев орка в эту сырую ночь.

 

Ответный удар

 

Предутренняя дымка покрыла землю. Чёрные кожаные сапоги с костяными накладками ступили по выцветшей траве. Тёмные одеяния, полностью закрывавшие тело, слегка покачивались на  ветру. Наплечники в виде черепов говорили о предрасположенности к школе маги. Рядом нервно шипел огромный нетопырь с седлом на спине. Новоприбывший взглянул на внутренний двор Замка Хозяина Леса из-под капюшона своего кожаного плаща. Посреди двора зияла огромная дыра. Подвал обвалился вовнутрь, балки под воздействием неведомой силы лопнули. Внутри практически всё было завалено землёй и камнем. Следы гари на стенах и тлевшие угли свидетельствовали о недавнем пожаре. Скорее даже о магическом взрыве, результатом которого стал небольшой пожар.

Но что-то ещё было не так. Человек в чёрном поднял голову вверх и увидел лишь обвалившиеся башни. Весь замок лежал в руинах. Несколько огромных глыб - все, что осталось от некогда легендарной башни Хозяина. Осторожно ступая  между серых, покрытых мхом,  кирпичей, по каменному крошеву, он пристально осматривал всё вокруг. Возле самых ступенек в подвал, прямо между ног прошмыгнула огромная серая крыса.

- Такой могучий, а крыс вывести не смог...- сказал молодым, но каким-то неживым голосом он.

Спустившись вниз по старой лестнице, человек в чёрном оказался в тёмном коридоре. Кладовая, арсенал, склепы... А вот и она - комната-схрон. Переступив выбитые железные двери, он вошёл внутрь. В потолке зияла огромная дыра сквозь которую просматривалось небо. Вокруг всё было разломано или разбито. Будто в этой комнатушке пронёся вихрь. Книги и одежды, доспехи и оружие, амулеты и кольца отдавали магией. Если бы смог, то забрал бы всё что уцелелою А то что не уцелело – можно попытаться восстановить. Но сейчас не до этого. Человек в чёрном ещё раз окинул комнату взглядом. Ничего. То, что он искал, было не здесь. И только он хотел, было развернуться и уйти, как его слуха коснулся чей-то приглушённый хрип. Резко развернувшись, так что полы плаща поднялись до колен, он поспешил к одной из обвалившихся балок. Под ней лежало тело "молодого" некроманта, рассеченное напополам. Ниже пояса, из-под разорванной чёрной куртки свисали внутренности. Крови почти не было. Мертво-бледные костистые пальцы сжимали в руках обломок клинка. Гимн Костей! Глаза под капюшоном загорелись ярким огнём. Но хозяин ещё был жив.

- Пять сотен лет поиска, а ты за один день его сломал.

Некромант резко открыл глаза. Он уставился на говорящего. Физической боли он уже не чувствовал. Но вот боль от потери магических сил сжимала его разум всё сильнее и сильнее.

- Зачем же ты вызвал демона? - лукавая улыбка появилась на лице под капюшоном, Разве ты не помнишь правил, что "Там куда прейдет демон, там же и ангел появится". Или ты забыл о давних правилах?

- Не тебе указывать Хозяину Леса, сопляк!  прохрипел лежащий на полу некромант.

- Я всего лишь передаю слова моего хозяина лорда Некрона Кадату, - капюшон покачивался в такт каждому слову, - да и некромантией я владею лучше тебя.

- Ха! Если бы ты был разорван напополам демоном, с тебя выпили твою силу как кровь из тела, а затем бросили в эту сырую комнату, полную мерзких крыс, ты бы не был так самоуверен! – тонкая струя крови стекала по губам Хозяина.

Человек в чёрных одеяниях засмеялся. Смех был настолько ужасен, что казалось, содрогнулись стены, а крысы, снующие то там, то сям, замерли на мгновение. Остатки крови застыли в жилах у Хозяина Леса. Он – самый великий колдун прошлого века, который никогда ничего не боялся, сегодня испугался какого-то мальчишку. Пусть даже ученика лорда некроманта.

Когда же он перестал смеяться, то развернулся и зашагал к выходу, нашёптывая себе что-то похожее на: «Поздно же ты нашёл истинный путь». Чёрный плащ развевался за хозяином, но вдруг он остановился и медленно повернулся к Хозяину Леса, уже закрывшему глаза.

- А дыру демон пробил? – окликнул его человек в плаще.

Немного приоткрыв глаза, Хозяин Леса кивнул. Обрадовавшись своей правотой, он прибавил шагу.

 

Чёрный нетопырь взмыл в холодное утреннее небо и вместе со своим седоком направился в том же направлении, что и демон несколько часов назад.

 

Багровый рассвет. Столько крови уже давно не проливалось. Чёрные силуэты разрушенной крепости постепенно освещались восходящим солнцем. Голые деревянные балки торчали на месте обвалившихся башен, грудой брёвен лежали на земле некогда могучие ворота. Легендарная крепость Мораха пала. Под ударами невиданных камне метательных машин, под шквалом сотен стрел, накололась на сотни копий и алебард доблестных Кенрадских пехотинцев.

Изнурённый и израненный Морах лежал в клетке. Несколько личных, истекающих кровью или потерявших сознание находились подле него. Единственное что имело для них значение - месть. Пусть только глупые людишки хоть на секунду потеряют бдительность, сделают малейшую ошибку и расплата будет молниеносной. Перед тем как отойти в чертоги богов войны, орки унесут на тот свет не один десяток жизней. И неважно, что многие из них лишились рук или ног, их ярость могла порой творить неведомый ужас.

В таком отчаянном ожидании орки провели всё ночь. Яростными взглядами они награждали охранников и любого, кто осмелился поглазеть на них. Но вот их слух донёс звуки колокола. Набатный звон оповещал о приближении врага. Но ни с севера, ни с востока или юга никто не шёл. Люди начали паниковать. Большинство сил в ночь после битвы снарядили обозы и уже отступили вместе со смертельно раненым герцогом. Небольшой арьергард остался прикрывать тыл. А вместе с ним и пленники. Всего тысячный отряд пехоты должен был любой ценой удержать преследователей. И уже выстроившийся полк копьеносцев и лучников был готов заплатить эту цену.

Пронзительный крик оглушил людей. Пять вивернов с чёрными всадниками кружили над лагерем. Словно молния они метнулись на растерянных кенрадцев. Острые когтистые лапы сгребли в кучу сразу нескольких пехотинцев и чудища вновь взмыли ввысь к небесам. Те из людей кто не умер пронзённый острыми когтями, были сброшены вниз. Словно тряпичные куклы, попадали они на землю. Ужас исказил лица солдат. Невидимой волной он прошёлся по всему строю и с огромной силой ударил по разуму новичков. Молодые и горячие воины, не привыкшие к подобным схваткам, бросились бежать прочь. Зря кричали командиры, надрывая свои связки. Их приказы растворялись в гуле криков. Но всё же пехота опомнилась и подняла свои пики и копья вверх, лучники начали натягивать луки. Но дострелить до вивернов им было не суждено. Пять чёрных точек кружило над строем выискивая слабые места. Ожидание казалось вечным. Было видно как вдали бежали несколько кенрадских пехотинцев. Вдруг беглецы остановились и начали возвращаться в строй. Заинтересовавшись, командир пригляделся получше. И тогда-то он понял что положение войск было безвыходным. С юга к ним приближалась стая волчих всадников. Размахивая своими тесаками и ятаганами, они с бешеными воплями под лай и рык волков нагнали отступавших. Людской командир закрыл глаза. Душераздирающие крики разнеслись над полем, отдавая эхом в руинах чёрной крепости.

Не упустив момента виверны обрушились на замешкавшихся пехотинцев. Чешуйчатые чудища, словно корабли по волнам, прошлись по людскому воинству, оставляя за собой окровавленные тела. Но самому последнему из вивернов пришлось не сладко. Сначала он напоролся на копья. Не помогли даже латные пластины, которыми частично было закрыто его тело. Потом, сломав древки, он попытался взлететь, но лучники тут же дали залп. Несколько десятков стрел вонзилось в тело виверна, пробив насквозь его кожистые крылья, вошли под чёрные одеяния всадника, застряли в чешуе. Всхрипнув чудище упало на землю, привалив собой нескольких пехотинцев. Тут же в ход пошли мечи и кистени и вскоре павшее чудище превратилось в размзаный по земле кусок мяса.

Занятые виверном пехотинцы упустили из виду волчих всадников. И только когда крик ликующих орков раздался совсем рядом, кенрадци спохватились. Но было поздно. Размахивая тисаками и ятаганами, орки ворвались в строй. Завязалась схватка. И всадники, и волки яростно уничтожали своих врагов: кто сталью и булатом, а кто когтями и клыками. На таком коротком растоянии копья были бесполезны и люди перешли на клинки и кистени. Но мастерство всадников в несколько раз превосходило подготовку простых пехотинцев, ведь на волках восседали никто иные, как мастерские орки - сильные и проворные, хитрые и находчивые. Многие из них готовились стать личными и эта схватка была для них показательной, поэтому каждый старался как мог.

И вот даже дисциплинированные кенрадци, не выдержали резни, и  шаг за шагом начали отступать. И вот уже практически все кто не был связан битвой бежали от противника в сторону крепости. Но бежать им пришлось недолго. Ровно до того момента, пока из-за холма не показался отряд личных. Чёрные силуэты в латах с восходящим солнцем за их спинами двинулись на людей. Они не бежали, даже не перешли на быстрый шаг, просто шли, медленно и уверено. А вместе с ними шел неописуемый ужас. Подобной участи и врагу не пожелаешь: с запада всадники на волках, с востока отряд личных, а с небес виверны. Виверны! Командир слишком поздно спохватился. Снова разящие когти, но на этот раз вместе с многозубой пастью собрали кровавую дань с арьергарда кенрадцев. Затем всадники ударили в тыл, а там и личные подошли. Многие из людей падали от ужаса, даже не вступив в схватку. Пленных не брали.

 

Уфтн'Гак рубил налево и направо. Такой награды от Ашунару Да’грух, или богов войны, орк не ожидал. Плечем к плечу с одними из лучших воинов он кромсал людей. Такие напуганные, с лицами искажёнными паническим ужасом. Один взмах и тёплая людская кровь красными каплями попала на лицо орка. Схватившийся за рассечённую грудь человек упал на землю. Ятаган выскальзывал из влажных от пота и пролитой крови рук. Вот ещё один людской воин пал жертвой острого ятагана, второму Гак расколол череп ударом щита. Орк выдохнул. Да... такого не было уже несколько лет. Рвать в клочья людей, пить их кровь. За каждого погибшего собрата, за каждый сожженный город. Пусть эти мерзкие ублюдки катятся в Бездну со своей религией и культурой, моралью и этикой! Значение последних слов Уфтн'Гак не особо то и понимал, но часто слышал подобные фразы от самого Мика-Курада.

К своему удивлению Гак обнаружил командира, лениво размахивающего клинком. Бой не приносил ему удовольствии. Сразу же какое-то непонятное чувство объяло и самого Уфтн'Гак. Это тупая резня! Чем я горжусь?! Мы бьём людей как младенцев. Нет, это не та битва, для которой мы, орки, были рождены. Он вздохнул и с непонятным чувством продолжил свою, теперь как ему казалось рутинную, работу.

Через полчаса всё было кончено. Тысячи тел некогда доблестных кенрадских пехотинцев лежали на сырой от вечернего ливня земле. Втоптанные в грязь, изрубленные на куски – они были знаком победы. Кровавой победы Орды.

 

Уфтн'Гак сидел на потёртой шкуре, служившая ему постелью с момента ухода из лагеря уже долгое время. Перед самым его носом сновали туда-сюда недавно подошедшие орки. Как всегда отличился генерал Кадарк. Во время ночного поражения и последовавшего за ним позорного отступления он проследил путь практически каждого беглеца. Приняв подобающие меры и проведя массовые наказание на пару с жертвоприношениями богам войны и ярости, что бы смыть позор отступления и получить силу в последующих боях, генерал сумел перегруппировать силы и подойти к концу боя. Возможно Кадарк был не лучшим из генералов, но он всегда умел легко изгладить практически все последствия поражения. Не взирая на то, что он был из клана «Отсечённой руки» – давнего противника «ока»- он верой и правдой служил Гурону. Война кланов закончилась совсем недавно, бывшие великие вожди стали генералами, и теперь объединенные силы орков должны были бить врагов по всем фронтам. Но ситуация, судя по слухам, была совсем другой.

Поэтому небольшой отряд волчих всадников и крылатых вивернов был послан на подмогу оркам. Уфтн’Гаку казалось необычным, что такие элитные отряды были посланы в самую гущу битвы. Здесь и огру было понятно, что виверны и волки должны были разведать обстановку и при возможности повернуть отступающие силы. План пройти через лес Горабаг казался безумием. Но безумие сработало и возможно когда-нибудь станет легендой.

Тяжелая латная перчатка легла на плечё молодого орка. Уфтн'Гак сразу признал своего начальника и вскочил на ноги.

- Ожидаю приказа! – произнёс он заученную фразу.

Рядом с Микар-Курадом Гак чувствовал себя мальчишкой, повстречавшим опытного гранта. Плечистый, высокий, облачённый в чёрные латы, на которых поигрывали блики солнца. И его яростный боевой оскал, заставлявший подчиняться пол сотни мастерских орков, не дававший спокойно уснуть многим генералам. Про легендарный мастерский меч, висевший за спиной личного гвардейца Гурона ходили самые многочисленные слухи. Некоторые говорили, о том что Курад вспорол брюхо одному из мастеров, не согласившись с приказом отправить практически на самоубийство тысячную армию. После этого возникла великая вражда. Мастера, внушавшие благоговейный страх генералам, не могли справиться с простым орком. Но простым Курад казался лишь на первый взгляд…

- Сиди… – каким-то безжизненным голосом произнёс личный.

Необычный тон голоса, нет того злобного оскала, лишь яростный огонь в глазах.

- Что-то случилось, мастер?

Курад посмотрел на своего подопечного.

- Мастер… К полудню пребудет мастер, под командование которому перейдут все войска. На этот раз здесь нет Гурона или другого любого вождя кланов. Проклятые ******!!! – он в гневе резко ударил кулаком в латной перчатке по раскрытой ладони. Послышался лязг. Уфтн’Гак вздрогнул от неожиданости.

- Будь готов встретить этого ублюдка…

- Да, мастер!

Гранд палач Микар-Курад развернулся и медленно зашагал прочь. Отдыхать перехотелось напрочь, и молодой орк решил познакомиться с остальными воинами из личной сотни Курада, выпить чего покрепче, сыграть в  кости Уф-рын, а то если повезёт и в Бг’доз. Большинство грантов уже принялись за восстановительные работы городских фортификаций. Кто знает, может в городе ещё остались женщины.

Свернув шкуру в трубочку и засунув в походный мешок посвящённый Дубру-Кунах двинулся к походному костру, на котором личные уже варили свой ядовито-зеленый грибной отвар.

 

Первым прибыл гоблинский цеппелин. Огромный, сшитый из кусков кожи шар, воздух в котором время от времени подогревала большая масляная горелка. Снизу была подвешена большая лодка с крышей. Внутри умело оперируя рычагами и верёвками, открывая и закрывая нужные клапаны и поворачивая элероны на небольших крыльях симметрично расположенных по всему шару, сидел гоблин пилот. За ним топталось двое других: воздушный механик и сигнальный. В такую воздушную махину могло поместиться с два десятка орков, но при этом максимальная высота и скорость полёта значительно упадут. Связи с этим цеппелины приходилось использовать как разведывательные или курьерские машины. Иногда высокопоставленные орки скрытно на них пробирались через окружение. Но как только выяснилось что такая махины выдержит три десятка гоблинов стрелков, арбалетчиков или того лучше гренадером с полным боекомплектом. Тогда то и стали грозно парить над полем боя цеппелины, наводя ужас на врагов. Но после того как кенрадский всадник на грифоне по имени Иностий Грит в одиночку уничтожил пять цеппелинов, вожди орды стали гораздо рациональней использовать технологический потенциал  низкорослого зеленокожего собрата.

Около тысячи орков собрались возле цеппелина, что бы поприветствовать мастера. Невероятными усилиями боевых вождей всё же удалось создать некое подобие коридора, в конце которого стояли три генерала, командиры личных: Нещтогр от Кадарка, Рагрон-Эгарх от Троггарана, потерявший левую руку вовремя вылазки Ушто’Игх от Мораха и непревзойденный Микар курад в своих чёрных латах от самого генерала Гурона. Несколько старших вождей в число которых вошёл Гунур о’Фех нервно переминались с ноги на ногу позади них. Охраняли высшие чины около трёх сотен личных орков, выстроившихся в ровные шеренги.

Становилось невыносимо жарко. Стёганый поддоспешник насквозь пропитался липким потом. Уфтн’Гак тихо вздохнул. Как бы ему хотелось сейчас оказаться где-нибудь в другом месте. Где не так жарко, где нет приказов и начальников, а лишь полная свобода.

Но его размышление было прервано. Что-то клацнуло, открылся боковой люк и из цеппелина выбежало два десятка гоблинов с ружьями и арбалетами в руках. Они оцепили небольшое кольцо между строем и своей воздушной машиной. Воцарила тишина. Лишь изредка были слышны перешептывания в строю и время от времени полязгивало оружие. Уфтн’Гаку показалось что это мгновение тянулось целую вечность. Едкий запах пота тысячи орков вокруг не давал ему покоя, как и тяжёлый, раскалённый на солнце доспех.

Но вот из люка медленно, в развалку вышел пузатый гоблин, ростом не более метра, обвешенный орденами и медалями, красными лентами и прочими знаками почёта. За ним по земле тянулся бордовый плащ. В руках зелёный коротышка держал маленькую трость с позолоченным набалдашником, а на носу сверкали круглые очки.

- Приветствую вас, высокопоставленные генералы орды. – Начал речь гоблин своим писклявым голоском. – Я глава гильдии «Небесных механиков», зовут меня Гунтэр адор Хадрикен.

- Я генерал Троггаран, вождь клана чёрного ятагана и властелин крепости Троггаран, места обучения личных воинов. - Громогласно возвестил тот.

- Я счастлив быть удостоенный такой чести, что бы…

- К чёрту формальности! – перебив гоблина, гаркнул Микар-Курад. – Где мастер?

Гунстэр поперхнулся. Очки слетели на его длинный нос. Нетерпеливым жестом он одёрнул свой багровый плащ и указал в небо. Сначала никто ничего не понял, но вскоре многие разглядели чёрную точку приближавшуюся всё ближе и ближе. Вскоре Уфтн’Гак признал в ней гигантского нетопыря с всадником на спине, закутанного с ног до головы в чёрные одежды. Сделав несколько кругов, животное, растопырив свои огромные кожистые крылья, приземлилось в центр круга, созданного строем гоблинов. Ловко спрыгнув с пушистого зверя, фигура в чёрном кожаном плаще неторопливо прошествовала к генералам. «Такой худой» - подумалось Уфтн’Гаку – «даже не вериться, что он могучий орк». Сапоги с костяными накладками медленно ступали по сухой земле, поднимая небольшие клубы серой пыли. Два черепа наплечника покачивались из стороны в сторону в такт каждому шагу. За спиной на рукояти клинка поблескивало навершье в виде четырёхпалой скрюченной лапы.

А орки боялись даже перешептываться. Там где проходил мастер, тьма ложилась чёрной пеленой на души каждого. И все замирали словно гранитные статуи, подчиняясь чёрной воле. Вот он подходил уже совсем близко к Уфтн’Гаку. Молодой орк зажмурил глаза под личиной своего шлема. Волна холода прошлась по телу. Он с такой силой сжал свою алебарду, что почувствовал боль. Его единственным желанием было избавиться от холода. «Пройди, пройди поскорее» - взмолился он про себя – «ну давай же ты ***** ******* в чёрном!». И словно услышав его мысли, мастер остановился, делая всё как будто назло. Резким поворотом он окинул ту половину строя, в которой стоял Уфтн’Гак. Немного подумав, мастер зашагал дальше. «Пронесло…» - выдохнул орк.

 - Приветствую вас! – ударив себя рукой в латной перчатке по металлической пластине брони на груди, воскликнул Троггаран.

Несколько молодых орков поднесли мастеру кусок жареной свинины и чашу крови с брагой. Традиционное приветствие желанного гостя у высших чинов. Короткий взмах головы, как знак отказа, ставший таким же традиционным у мастеров.

- Я новый мастер назначений на место погибшего мастера Урэс-Адер-Гаро, - начал он молодым, но безжизненным и монотонным голосом, - Меня зовут Атарэ-ил-Ракан. Отныне все ваши войска, генерал, как и вы сами (в голосе послышался смешок), переходят под моё командование по решению совета мастеров, созванного в последний день осени.

Уфтн’Гака мучил лишь один вопрос, что же случилось с предыдущим мастером. Не так-то просто убить, на первый взгляд беспомощного, орка в чёрном плаще.

- Я думаю, что лучше всего обсудить наши дела в городе. -  Вмешался генерал Морах.

- В том, что от него осталось? - Съязвил мастер.

Мораха передёрнуло. Ушто’Игх, однорукий личный, сделал шаг вперёд, но генерал удержал его. «Смелый» - подумал Уфтн’Гак, – «смелый, но глупый». Над строем повисла тишина. Никто не знал, как реагировать на слова мастера.

- Личный! – словно гром, средь ясного неба, загремел голос Микар-Курада, - генералов взять в каре! Направление в сторону города.

Повинуясь приказу, три сотни личных окружили высшие чины, выстроившись в ровный квадрат. Два десятка самых сильных подбежали к носилкам, располагавшимся за спинами генералов. Жестом Троггаран пригласил мастера и гоблина в них. После того как все заняли свои места, строй двинулся ведомый Микаром-Курадом. Командиры личных следовали за носилками своих хозяев.

Уфтн’Гак обернулся. Остальные орки, собранные для зрелищности уже спешили приняться за работу, подгоняемые кнутами ординаторов. Гоблины проверяли исправность цеппелина, а нетопырь, взмыв воздух следовал за своим хозяином.

По дороге к городу были натыканы колья с насаженными на них людскими головами или телами. Генералы пытались показать мастеру, что поражение было незначительным, а вот победа была блестящей. Но высший чин знал всё до мельчайших подробностей. Недаром поговаривали, что среди мастеров были шаманы. Но страной казалась неприязнь шаманов к мастерам, видимо из-за того, что одни попали в «элиту» и купаются в роскоши, а другим приходится жить в грязных трущобах и сражаться бок обок с простыми грантами, развеивая заклятья кенрадских волшебников, накладывая свои, варя вспомогательные зелья. Но дальше мелких оскорблений в отсутствии мастеров дело не доходило. Их ненавидели, их призирали, их проклинали, но их боялись и ничего не делали.

Чёрная тень пронеслась над строем. Это нетопырь, опередив эскорт своего хозяина, устремился к одной из полуразрушенных башен города. Там как раз работало с десяток батраков. Нетопырь проворно схватил одного из них и, разорвав напополам, начал лакомиться свежей тушкой. Другие рабочие в страхе покинули башню. Летающая тварь тем временем, наевшись в досыта, залезла внутрь башни и повисла вниз головой на одной из чудом уцелевших балок.

Строй тем временем уже прошел городские ворота, а вернее, то, что от них осталось, и направился к донжону. Разгоняя батраков и грантов, без дела шаставших по улицам, личные донесли носилки до главного входа. Микар-Курад с полусотней личных вошёл внутрь. Там его уже ожидали. После недолгих препираний с командиром охраны, личный Гурона всё же расставил охранников, так, как он хотел. Через несколько секунд вышел Курад и жестом пригласил всех внутрь. Первым покинул носилки мастер, он словно туман проплыл над землёй и растворился во тьме дверного проёма, следом за ним вприпрыжку бежал гоблин, волоча за собой багровый плащ. Затем вышли генералы, за ними сразу последовали их полковники и телохранители. Когда высшие чины скрылись за массивными дубовыми дверями донжона, Микар-Курад дал отбой оставшимся личным, а сам последовал за генералами.

Целый день был в распоряжении Уфтн’Гака. Можно было пройтись посидеть в таверне и выпить браги. Но вид дерущихся грантов Кадарка и Мораха, сразу же отбил охоту. Вражда подчиненных этих двух генералов объяснялась их клановой принадлежностью. Давным-давно был клан «Чёрной руки». Но вскоре его постигла та же участь, что постигала многие оркские кланы, где на титул вождя было сразу же два претендента. Два брата - сыны старого вождя - сошлись в смертельной схватке за право править кланом. Один из сыновей потерял руку в этом бою и был изгнан. Но многие последовали за ним. Так и появился клан «Отсеченной руки». Победитель, потеряв множество подданных, был не в лучшем положении. Клан, утративши свою силу, был переименован в клан «Чёрного кулака». Прошло много сотен лет, кланы объединились, вражда осталась…

Но теперь то Уфтн’Гак не был частью клана. Он подчинялся лишь мастеру… и своему командиру. Отойдя от таверны, он неспешно зашагал по полуразрушенным улицам города. Можно было свернуть в какую-нибудь подворотню и сыграть Бг’доз, или в кости, или в пластины, да хотя бы кинжалы пометать. Вот он даже услышал, как тяжёлый камень разбил конструкцию из нескольких черепов. И только Уфтн’Гак хотел пойти на звук игры в Бг’доз, как его внимание привлёк странного вида личный воин, проходивший мимо. На его щите не было начертано око. Огненно красным там горел круг наполовину скрытый двумя чёрными треугольниками. Личный был худощав, двигался быстро и слажено. Уфтн’Гак не стал упускать случай и решил захватить, как ему показалось, вражеского шпиона. Орк резко свернул в подворотню и стал дожидаться, когда рядом пройдёт личный. Вот он уже слышал его шаги. Показалась выпученная вперёд грудь, шлем, латные ботинки. Несколько секунд и Уфтн’Гак уже затянул его в подворотню и прижал к стене. И тут случилось то, чего он не ждал. Личный с размаху заехал орку ниже пояса коленом. Послышался лязг. Уфтн’Гака спас лишь правильно подогнанный доспех. Он не остался в долгу и с размаху ударил рукой в латной перчатке по шлему личного. Тот стукнулся затылком о стену и обмяк. «Какой хилый» - подумал про себя орк. Он наклонился над поверженным противником и снял с него чёрный шлем. От увиденного глаза у Уфтн’Гак округлились. Это была орчиха. Женщины шедшие за армией для поднятия боевого духа, женщины в городах - это было нормальным явлением. Некоторые даже перекочевывали из командирских постелей на поле брани, где проявляли себя искусными убийцами и мастерами скрытной борьбы. Но женщина  личный было непостижимо его уму.

Уфтн’Гак оглянулся по сторонам. Никого. Орк вытащил свой ятаган и приставил к горлу орчихи. Спустя несколько секунд, та уже оклемалась и готова была вскочить на ноги, но Уфтн’Гак сделал угрожающий жест и она осталась сидеть у стены.

- Кто такая? Зачем пришла? Почему без ока на щите? – начал свой допрос орк.

Орчиха лишь гневно пожирала его взглядом. Не выдержав, Уфтн’Гак ударил её ногой. Лязгнули доспехи. Но орчиха лишь злобно оскалилась на него.

- Не желаешь говорить, значит, шпионка…

Уфтн’Гак уже было замахнулся, что бы отсечь ей голову, как вдруг услышал резкий женский голос:

- Кто твой командир?

Казалось, ничто не могло заставить её испугаться.

- Гранд-палаг генерала Гурона Микар-Курад! – чётко и ясно выкрикнул орк.

Лицо орчихи смягчилось. Она игривым жестом отвела клинок ятагана от своего лица и встала на ноги.

- Меня зовут Гари’Ис Насса. Я служу личным воином в Ордр-Фуре. У меня срочное донесение от мастера Азель-Тамриса гранд-палачу Микар-Кураду.

Орк скривил лицо. Что-то он не припоминал, что бы его командир лестно отзывался о мастерах. Всё обстояло как раз таки наоборот. А значит и донесение было не приемлемы для него.

- Он сейчас на военном совещании с генералами и каким-то новоприбывшим мастером.

Орчиха испугано начала озираться по сторонам.

- Как он выглядел? На чём прибыл? – и вот наконец-то в её глазах блеснул страх.

- Да не помню я. Имя замысловатое. А прибыл он на гигантской летучей мыши. - Уфтн’Гак поднял руку, указывая на одну из полуразрушенных башен,- Там сидит эта уродина.

На секунду ему показалась, что в глазах Гари’Ис пробежала лукавая улыбка. Она посмотрела сначала на башню, а потом резко обернулась и начала рассматривать Уфтн’Гака.

- Не желаешь ли ты поразвлечь меня, пока не освободиться твой командир?

Личная воительница подошла к орку и провела рукой по его груди. Она подняла голову и заглянула в красные воспалённые от бессонницы глаза. Его руки по привычке сомкнулись на талии, но почувствовать женскую плоть сквозь толщу перчаток и панциря он не смог. Плечом вышибив ближайшую дверь, они вошли в одну из хибарок. Жестом орчиха приказала её обитателям выметаться прочь. Страх перед личными, желавшими погрузиться в сладкое дело разврата, сделал своё дело. Обитатели дома: орчиха и несколько детишек мгновенно скрылись за дверью.

Больше Уфтн’Гак не мог себя сдерживать. Он начал торопливо расстегивать застёжки на доспехе. Стальные наручи ударились об пол, в угол полетели наплечники и кираса. Они оба упали на кучу сена в углу, служившую постелью, и принялись страстно целовать друг друга.

 

Первые багровые лучи заката освещали улицу, по которой шёл Уфтн’Гак. Рядом с ним неторопливо шагала орчиха в доспехе личного. Левый поручь своевольно болтался на плече, поскольку один из ремешков был оторван. Вся одежда была помятой и разорванной в некоторых местах. Но на её лице сияла улыбка, а в глазах блестело чувство удовлетворения.

- Возможно, мой командир уже свободен.- Заговорил Уфтн’Гак.

- Главное не встретиться с этим проклятым мастером. – Хмыкнула Гари.

- Да за что вы их так не полюбили?

Орчиха сделала вид, что не услышала вопроса. Уфтн’Гак ещё долго рассматривал свою спутницу, но ответа так и не услышал.

На подходе к входу в донжон орчиха надела шлем. Один из караульных подошёл к Уфтн’Гаку и начал вымогать пропуск. Но стоило упомянуть о том, что его командир сам Микар-Курад, ожидающий срочного донесения от своего верноподданного и дверь распахнулась перед лицом орка.

Гранд-палач сидел всё в том же зале, где проходил совет. Свет от полупустой масляной лампы падал на стол, засланный огромной картой гоблина-механика. Деревянные и костяные фигурки орков и людей отбрасывали длинные тени на карте.  Они отмечали позицию войск на данный момент. Кинжал с красивой рукояткой был воткнут в город, под которым красовались две руны «Кебруд» и «Лаброн» - горд на границе. Снова силы людей и орков столкнутся там. Реки крови сольются воедино. На чьей стороне будет победа зависит лишь от генерала Гурона.

Дверь в зал тихонько приоткрылась и в щель просунулась наглая орчья морда.

- Мастер…- тихо позвал орк своего командира.

Развалившийся в кресле Микар-Курад приподнял голову. Он не любил когда его отрывали от столь важных размышлений, но всё же неведомая сила удержала его от яростной вспышки гнева.

- Чего тебе? - буркнул он.

- Командир, к вам посланник от мастера… э…

- …Атарэ-ил-Ракана. – Закончила за него орчиха, просочившись в наполураспахнутую дверь.

- Рад тебя видеть Ис. – присутствие орчихи явно порадовало палача.

- Мастер, я тоже рада вас видеть,- она учтиво поклонилась ему,- но, к сожалению, я принесла плохие известия.

- Я думал самое худшее я услышал сегодня на совете от главы гильдии небесных механиков. Тебе полезно будет узнать состояние наших дел на сегодня.

Микар-Курад встал из своего кресла и медленно прошествовал к краю стола.

- Как известно кенрадские войска начали активное наступление. К счастью мы вовремя смогли остановить их продвижение здесь - в Морахе.

Микар взял фигурку изображавшую человека и отодвинул её от города.

- Сейчас они пересекли реку Агмизунгс. Там осталось четыре тысячи пехотинцев. Я ранил герцога Бенетау, предводителя этой армии. Если он умрёт, то армия людей отступит. Но надеяться на такое счастливое стечение обстоятельств не приходиться.

Вскоре другая армия людей сразиться с гарнизоном города Гаука далеко на севере от Кебруд-Лаброна. Зная градоначальника, я могу предположить, что он сдаст город, а сам попытается уйти  на восток – к берегу моря, а там и переправиться в Калад-Утур, который сейчас также находиться в осадном положении. Благо тамошние орки закалённые в битвах. Они будут сражаться до последнего гранта.

Генерал Гурон с основной частью войск двинулся от лесной тропы к Кебруд-Лаброну,- Микар-Курад передвинул несколько фигурок орков к воткнутому в стол кинжалу,- это единственное правильное решение из всех принятых.

Палач Курад медленно подошел к креслу и упал в него. Орчиха ещё раз окинула взглядом карту. Её глаза бегали от фигурки к фигурке.

- Боюсь вас огорчить ещё больше, но в Орд-Фуре восстание…

- Как восстание! – Курад вскочил с кресла. Тихо стоявший в углу Уфтн’Гак слегка вздрогнул.

- Мастера разделились на две коалиции. Одна говорит о том, что нам надо отступать за лес Горабаг и с лёгкость удерживать врагов, а вторая настаивает на контратаке кенрадских войск и наступлением на земли людей. Ситуация усугубилась тем, что огры вышли из-под контроля и начали устраивать беспорядки в междуречье Агмиорд и Фарху. Да ещё с востока начали наступать люди-ящеры. Вождя Кшмурка с тысячной армией отправился на границы людей ящеров. Вождь Грымкх заручившись поддержкой горных кланов начал вести борьбу с ограми.

- Демоны бездны! Будь трижды проклят тот мастер, который затеял это!

- Его имя Кадату-ил-Ракан… - выдохнула Ис.

- Так значит то мастер, который сейчас гостит у нас – это его последователь. – Микар-Курад нахмурил брови,- Тогда ясно по чему он так настаивал на удержании позиции.

- Надеюсь старый Гаро настаивает на наступлении? – палач бросил взгляд на орчиху, та одобрительно кивнула ему в ответ.

- Отлично! Нам нельзя медлить! В наших руках судьба Орды! – глаза Микар-Курада вспыхнули красным огнём.

- Ис, позаботься о мастере. Завтра он не должен взлететь.

- Гак! – от неожиданности, зачарованный речами своего командира, орк вздрогнул, - срочно ищи моих воинов, скажи, что завтра мы тайно должны покинуть город.

- Есть, мастер! – отрапортовал орк и умчался вниз.

- Я должен действовать немедленно. Нужно любой ценой удержать Гаук, иначе враг захватит Азгарское побережье.

Когда масляная лампа догорела, и в зале стало совсем темно, Курад поближе подошёл к Ис.

- Что за странный герб на щите? – прошептал он ей на ухо давно мучавший его вопрос.

- Клан заходящего солнца. Немногие верят, что Гурон согласиться идти с нами, вот мы и не стали брать символ ока.

- Гранд генерал не глуп. Я напишу ему письмо… а ты его доставишь!

Гранд палач развернулся и вышел из комнаты.

 

Марш

 

Поход целой сотни личных оказался шоком не только для мастера, но и для всех генералов. Троггаран долго ругался, скалил клыки, но всё же побоялся выступить против палача с такой репутацией как Курад. А вот мастер не побоялся. Но стоило палачу обнажить мастерский клинок, как всё стало на свои места. Вдобавок прибежал молодой степной орк и доложил о гибели мастерского нетопыря. Раздосадованный Атарэ-ил-Ракан отправился к своему питомцу, шепну в сторону палача что-то вроде «Я ещё отыграюсь», а Курад получивши одобрение всех генералов покинул город.

Уфтн'Гак, словно мальчишка на побегушках, всю ночь разыскивал орков. Он собрал всех из полусотни Курада, недавно прошедших посвящение дубру-кунахов и несколько десятков прочих личных, жаждущих прославиться в боях под командованием славного палача.

- Мы идём в порт Калад-Утур, после чего на одном из кораблей орды мы доберёмся до города Гаука. Сейчас там осадное положение, так что если не поспеем вовремя – город может пасть. - Крикнул Микар-Курад, когда отряд немного отошёл от городских ворот.

- Идём строем, по пять в колоне, время марш-броска - два дня.

 Он начал расставлять орков. Первым стал Уфтн'Гак, слева Кибар, справа Гилуд. Сразу за Уфтн'Гаком  стоял Фабах, лучший из дубру-кунахов, нынче крещённых сталью личных воинов.

Разбив свою сотню на десятки, раздав боевые знамёна и припасы и назначив старшин-десятников, Микар-Курат поправил строй, награждая всех увесистыми подзатыльниками. Уфтн'Гак выпала честь быть заместителем Курада. Многие из бывалых личных были против, но всё же посчитали мнение своего начальника разумным. В конце концов, он стал перед Уфтн'Гаком.

 - Отряд, бегом марш. В ногу - крикнул палач.

 Многие из новичков не понял, как это шагать в ногу, но после нескольких остановок и ударов под живот, орки шагали как на параде. Уфтн'Гак такое видел только в элитных армиях эльфов и людей.

 - Уфтн'Гак!- набегу крикнул личный.

 - Я!- отозвался тот.

 - Повторяй за мной: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

 Уфтн'Гак повторил.

 - Так, пока я не скажу "дальше" - закричал личный.

 Сначала Уфтн'Гак повторял от 1 до 10, потом от 1 до 20. С каждым разом  Микар-Курат увеличивал число. Ну а если Уфтн'Гак что-то забывал, то его били в бок Кибар и Гилуд по приказу личного.

 

 

 Когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, личный приказал сделать привал. Орки ужасно устали от бега, а у Уфтн'Гака болели рёбра, но теперь он считать до ста. Припасов должно хватать до завтра. Микар-Курат сказал, что по дороге должна быть небольшая деревушка, где они смогут взять даже хлеба. Орки не сомневались, что жители отдадут всё без боя, ведь когда они проходили через придорожные деревни, то, завидев вдалеке отряд, жители радостно кричали "слава Гурону", а некоторые добавляли "слава Микар-Кураду". А палач был куда популярней, чем думал его отряд. И почему же под его командованием не целая армия? Как-то раз Уфтн'Гак попытался спросить это у своего командира. Но ответом был лишь подзатыльник.

 На ночь выставили посменный дозор. Уфтн'Гак должен был дежурить вторую половину ночи вместе с Кибаром - правым, как он называл его про себя.

 Когда мрак упал на землю, и степи Оркдрима покрылись тенью, Уфтн'Гака разбудили, для того, чтоб продолжить нести дозор. Кругом было спокойно, только рядом громко храпели орки и потрескивал костёр.

 Уфтн'Гак сел возле огня. Ночь выдалась холодной. Сначала всё было спокойно, а потом в воздухе запахло чем-то непонятным, и Уфтн'Гак невольно закрыл глаза. Вот он видел ликующую толпу, даже скорее орду орков, которая стояли под башней. На вершине башни стояла высокая фигура в чёрном доспехе.

 - Слава Орде! - выкрикнула фигура, да так громко, что Уфтн'Гак мгновенно очнулся.

 Рядом с ним сидел Микар-Курад и смотрел на огонь.

 - Скажи мне орк, тебе доводилось управлять отрядом? - начал личный.

 - Нет, мастер.

 - Тогда слушай меня внимательно.

 Личный вынул болт из колчана и начал водить им по земле, рисуя разные виды построения войск. Всё ночь он рассказывал Уфтн'Гаку о былых боях, о самых распространенных тактических приёмах, и о стратегической важности удержания какого-либо вида пункта. Личный пытался иллюстрировать свои рассказы на песке. Даже не взирая на то, что он заставлял Уфтн'Гака повторять всё слово в слово и наказывал за ошибки, такой вид тренировки орку явно нравился больше. У него даже появилось желание посмотреть на какие бы то ни было рисунки.

 Когда солнце взошло, отряд позавтракал и отправился дальше. Припасы почти закончились, и личный решил снизить рацион.

 - Вскоре должна показаться заветная деревня, где мы и пополним фураж - обещал он.

 Орки с нетерпением этого ждали. Когда вдалеке показались деревянные домики, орки добавили ходу. Но Микар-Курат жестом приказал остановиться.

 - Что случилось? - спросил Уфтн'Гак.

 - Похоже, мародёры, - мрачно ответил он, а потом прищурил глаза и добавил, - человек десять. Всем ждать тут. Гак за мной.

 Микар-Курат и Уфтн'Гак зашагали в сторону деревни, прдварительно зарядив свой арбалет. Отряд нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Когда два орка подошли к деревне, то версия палача Микар-Курата сразу подтвердилась. Шестеро орков рыскали по деревни, четверо других избивали кого-то. Из домов доносились крики и стоны.

 - Я Верховный палач Микар-Курад, представитель орды в этом регионе! - громко крикнул он.

 Взоры мародёров сразу обратились к личному. Сначала эти оборванцы тупо смотрели на него, а потом залились хохотом.

 - И что же вы вдвоём хотите сделать против нас? - оскалился один из них, по всей видимости, лидер, доставая свой топор. Остальные мародёры последовали его примеру.

- Вообще-то я и один могу убить всех вас - с улыбкой заметил Микар-курад.

- Прикрой от стрелков – зазвучал приказ Уфтн'Гаку.

 Личный снял с пояса арбалет, зазвенела тетива и болт вошел по самое оперение в голову вожака мародёров. Бросив арбалет на землю, он вынул свой ятаган и молненией метнулся к другим мародёрам. Несколько ударов и двое из них уже лежали на земле. Вдруг дверь одного из домов отворилась, и на пороге показался лучник. Уфтн'Гак выхватил свой лук и ,наспех натянув тетиву, выпустил стрелу. Орк упал на пороге хибары поражённый стрелой в грудь.  Другой лучник выглянул в окно, но тут же скрылся внутри, узрев что в него летит стрела. Недолго думая, Уфтн'Гак вынес плечом дверь и ,обнажив ятаган, искромсал противника на куски.

 Тем временем верховный палач уже уничтожил практически всех мародёров в рукопашной. Пара выживших пытались спасти свои шкуры бегством.

 - Лук! - крикнул Микар-Курад Уфтн'Гаку.

 Тот бросил ему свой лук и колчан со стрелами. Два выстрела и бежавшие уже лежали на земле.

 - Учись работать в паре, командир - сказал личный, отдавая лук обратно Уфтн'Гаку.

 

 В знак благодарности жители деревни щедро вознаградили отряд провизией. Многие новички были поражены умением фехтования командующего. Один против десяти. Он был мастером своего дела.

 К концу дня орки увидели стены Калад-Утура, портового города-крепости. Ворота были ещё открыты. Похоже, что людская армия не решилась на штурм и отошла от городских стен.

Отряд вошел в город, и орки уже шагали по его узеньким улочкам. Все шарахались, завидев, издали их. Дома в городе были кривые, полуразрушенные, но все же в этом разнообразии проглядывался один стиль. Городские гарнизоны были вооружены длинными копьями или топорами. Они скалились на прохожих, но, завидев личного и его отряд, сразу выравнивались, били себя  правой рукой в грудь, после поднимая её вверх.

 Наконец отряд добрался до причала. Там стояло много суден: рыбацкие лодки, транспортные суда, фрегаты, разрушители и даже один дредноут. Личный довёл отряд до одного из доков, а потом, остановив отряд, сам вошел внутрь. Через пару минут он вышел наружу и повёл отряд к старому фрегату к бокам которого были привязаны четыре десантных шлюпки.

На борту судна уже ловко прыгали тролли, проверяя исправность судна. В центре корабля стоял маленький гоблин, и раздавал им приказы. Когда Микар-Курад подошёл к судну, то гоблин воскликнул своим писклявым голосом:

 - Слава Гурону. Я главный инженер Глизам, я слежу за исправностью этой посудины.

 - Отлично, - сказал личный, - Я Микар-Курад, личный воин генерала Гурона в звании Верховного палача. Мне надо доплыть до Аршанского побережья.

- Я надеюсь приказ был сопровождён подобающими бумагами. – гоблин был труслив но не глуп.

- У нас не было времени на подобные глупости.

- Не поймите меня не правильно, но я не могу удовлетворять требования каждого…

- Но нас снабдили золотом! – палач перебил гоблина.

Глаза Глизама засверкали как две бусинки:

- Я думаю это следует обговорить у меня в каюте.

- Своих ребят я размещу в трюме, их около сотни.

 Гоблин кивнул и повёл Личного в каюту. Один из троллей ловко спрыгнул с мачты и приоткрыл крышку люка в трюм:

 - За мной. Я старший матрос Тиг'джен'рап - сказал он.

 После получасового спора гоблин согласился доставить Курада и его личную сотню до побережья Аршин. Добыв в городе припасов, курад приказал своим бойцам погрузить их. Вскоре судно отчалило.

 

 Они плыли целую ночь. В трюме, среди бочек с водой и мешков с провизией дрыхли орки в гамаках. До утра все было спокойно, не считая тех бедолаг, которых мучила морская болезнь. Они всю ночь провели на палубе.

 

 - Вражеское судно! - закричал один из троллей.

 Орки высыпали на палубу. Личный и инженер-гоблин уже стояли там. Вдали виднелся Кэнрадский фрегат.

 - Подойдём слева - сказал Микар-Курад.- отряд, в одну шеренгу по левому борту, луки и самострелы зарядить. Стрельба по приказу.

 Орки сыпанули к левому борту. Корабли шли друг на друга. На левом борту людского фрегата тоже выстроились лучники. С каждой секундой одно суда сближались всё больше. На фрегатах царило напряжение.

 - Огонь! - заорал личный.

 - Огонь! - вторил ему людской командир.

 Стрелы заметались между кораблями. Орки и люди падали, поражённые металлом. Гоблин бросился в каюту, но через миг вернулся обратно с тремя стеклянными пузырьками. Он начал метать их во вражеское судно. Там где они разбивались, моментально вспыхивало пламя. Корабли сошлись борт к борту.

 - Вперёд! - заорал Микар-Курад, вытянув свой ятаган.

 Он разбежался и перепрыгнул на вражеское судно. Орки последовали за своим командиром. Тролли метали абордажные крюки. На борту людского фрегата завязалась битва. Орки рубили и скидывали людей за борт.

 Уфтн'Гак, перепрыгнув с одного судна на другое, оказался лицом к лицу с людским мечником. Меч засвистел, рассекая воздух. Звякнул металл. Уфтн'Гак заблокировал удар. Теперь была его очередь бить. Ятаган оказался более маневренным, распоров горло меченосцу. Орк прыгнул вперёд. Перед ним появился лучник. Он впопыхах натягивал тетиву. Уфтн'Гак занёс клинок. Голова лучника покатилась по палубе. Люди отчаянно отбивались, но орки притесняли их к каюте.

 Личный с диким воплем отбил клинок соседнего мечника и всадил ему в живот свой ятаган. Второму он расколол череп. Микар-Курад рванул в каюту, за ним Уфтн'Гак и Кибар, левый.

 В каюте на кровати сидели две женщины. Их заслонял людской командир. Личный подскочил к нему. Один удар. Голова командира практически отделились от тела, забрызгав всё кровью. Женщины дико закричали. Микар-Курад подбежав к кровати. Взмах и женские крики сразу стихли. Он вытер ятаган о рукав и выбежал из каюты. Вокруг бушевал огонь. Орки победили.

 - Брать всё самое ценное! - заорал он - тела не трогать, доспех не снимать. Мне нужны лишь их головы!

 Орки заметались по горящему фрегату. Уфтн'Гак и Кибар побежали в трюм за припасами. Через пять минут тролли уже сворачивали абордажные крюки, а вдали догорал людской фрегат.

 

 Орки пировали в трюме. Уфтн'Гак и Кибар успели вытащить три бочонка пива. Одну из них себе забрал личный. Орки пили пиво и закусывали соленой рыбой, тоже из людских припасов. Личный не был против празднования победы. Всё равно две бочки на на такую толпу орков - это не так уж и много. Пятеро из личных погибли при перестрелке. Их не съели, а просто закинули на горящий вражеский корабль. Орки рассказывали о своих подвигах, но взять себе людских голов или отведать их плоти никому не довелось. Тела врагов обезглавили и оставили на фрегате, а головы развесили на своём корабле. За месяц головы высохнут, станут черепами и будут знаком отличия. "Это плата за проезд" - говорил личный. Никто и не думал спорить.

Большего всего Уфтн'Гака смущало то что орки кучковались вокруг Тугдара – рослого и плечистого новичка. Он явно стал для них неформальным лидером. Даже гурообразный Фабах не осмеливался с ним спорить.

 

 Вечером в каюте царило беспокойство. Личный пытался поймать гоблина, тот в свою очередь пытался убежать и извинялся за свои ошибки. Оказалось, что он допустил неточности в подсчёте курса, и теперь приходилось вернуться назад. Гоблин аргументировал это очень сильным ветром. В конце концов, ему пришлось пересчитать всё заново, и отдать бутылку грибного отвара, чтоб задобрить личного. Благо припасов хватало.

 

 К утру корабль прибыл на место назначения. Но то, что увидел Микур-Курад, ему явно не было по нраву. Армия людей уже заняла побережье. Вот виднелись их походные костры и укрепления среди деревьев. Весь берег был утыкан деревянными ежами, а на ветру весело реяли их знамёна. 

Дозорный, заметив на горизонте корабль орков, сразу затрубил тревогу. Кенрадские воины начали выстраиваться в шеренги. Ослепительно ярко сиял метал их доспехов и оружия в лучах восходящего солнца.

Микар-Курад выстроил всех орков на палубе.  Все зеленокожие знали, что их ждёт там – на берегу. Встреча с сотней кенрадских стрел и двумя сотнями кенрадских копий.

Палач расхаживал по палубе, время от времени поглядывая на горизонт. Орки притихли. Даже тролли-матросы на мгновение замерли.

- Личные воины, вы элита среди орков! Вы стоите пятерых, а может и десятерых грантов. Не впервой мы идём на кенрадцев, которых во много раз больше чем нас. Тот, кто не верит в победу, пусть сидит здесь! Пусть знает, что он опозорил имя Орды, имя генерала Гурона и своё личное! Ведь все вы потом предстанете перед богами войны, ярости и гнева, перед Ушхором. И знайте, что вам будет лишь одна дорога – в огненное пекло Заструна! Но знайте и то, что тот, кто пойдёт со мной и погибнет в бою – получит вечное блаженство в чертогах Ушхора!

Странная речь как для орка, подумал Уфтн'Гак. Тем временем один из личных вышел из строя.

- Мы всегда следовали за тобой, командир! И сейчас нас тоже ничто не остановит.

- Ну что ж,- на лице Курада снова появился тот граничащий с улыбкой оскал,- занимайте места в десантных шлюпках.

Все орки рынулись к бортам корабля. Десантные шлюпки, обвешенные щитами и толстой шкурой, имели высокие борта,  полностью закрывавшие сидячего орка, тупой нос, на конце которого находилось подобие перекидного моста с бойницами, защищавший экипаж от фронтовых атак стрелков, и каркас потолка, на который натягивалась толстая кожа, защищавшая орков от стрел. Уфтн'Гак запрыгнул внутрь своей шлюпки одним из последних.

- Верх закрыть! – приказал палач.

Когда верх накрыли шкурой, сразу же стало темно, и лишь изредка свет пробивался внутрь сквозь бортовые щели.

- Самострелы заряжай!

Каждый имевший арбалет начал его заряжать.

- На вёсла налегли!

Все орки, рассевшись на скамейках, принялись грести изо всех сил. Вот Уфтн'Гак уже отчётливо мог слышать, как три других десантных шлюпки, рассекая волны, двигались к берегу.

Неожиданно в воздухе засвистели стрелы. Смертоносным градом они осыпали шлюпки, застревая в бортах, потолке и в носовом щитке. Уфтн'Гак видел, как они вонзались в доски и кожу. Вот несколько наконечников вылезло впереди, а под потолком раскачивалось с десяток стрел, застрявших в толстой коже.

Второй волной стрелковой атаки были арбалетные болты. Они были куда потяжелее и поубойнее. Практически насквозь они прошли через толстые доски передней перегородки. Уфтн'Гаку это начинало не нравиться.

- Залп! – неожиданно скомандовал Курад, да так что его голос услышали на других шлюпках.

Орки, приглядев сквозь щели удобные мишени, разрядили свои самострелы.

- Залп! – снова скомандовал палач.

Личные передали уже заряженные арбалеты наперёд. Ещё несколько болтов вылетели из щелей десантных шлюпок и вонзились в тела людей. Уже отчётливо слышался хрип павших кенрадских солдат.

Но вот количество заряженных арбалетов подошло к концу, а стрелковые атаки кенрадцев становились всё яростней. Уфтн'Гак почувствовал под вёслами песок. Шлюпка стала на мель. Судя по исчезнувшему хлюпанью вёсел, три других тоже остановились.

- Вперёд! За Орду! – яростный крик Микар-курада оглушил сидящих внутри.

Носовой щит упал в воду. С неистовым рёвом орки вылетели наружу и помчались по  берегу на показавшийся впереди строй кенрадских копьеносцев. Но людские воины присели и во вторых рядах показалась линия арбалетчиков. Один залп и первая ряд орков повалился в воду, утыканные стрелами. Те немногие что выжили, сумев прикрыться щитами, имели множественные раны. Стрелы не могли остановить орка, а вот болты – да.

Уфтн'Гак шёл во второй волне атакующих. Вылетев наружу, сразу же в глаза ударил яркий свет. Немного оклемавшись, он попытался оценить ситуацию. Впереди, выставив вперёд копья стоял полк кенрадских солдат. Где-то с три десятка голов, прикинул орк. Слева от него немного в тени стоял отряд алебардиров, голов пятьдесят наверно. В фланг бить будут! Уфтн'Гак хотел было остановить товарищей, но вот Фабах преодолев морской берег взобрался на холм и одним взмахом снёс сразу три копья. За ним последовали остальные личные.

Вдруг что-то просвистело над головой и упало прямо в центр строя алебардиров. Яркая вспышка на секунду ослепила орка, а звук взрыва заложил уши. Практически весь строй кенрадских алебардиров был разбит. Их разорванные тела усеяли поляну. Уфтн'Гак оглянулся на фрегат и увидел, как на палубе гоблин командовал троллями, которые заряжали горшок в некое подобие катапульты.

С размаху орк врезался и без того разбитый строй копьеносцев. Удар ятаганом, удар щитом, ещё ятаганом, блок, выпад! Орк ни на секунду не останавливался.

И вот кенрадские солдаты начали отступать в лес. Орки же перешли к другому отряду. Время от времени раздавались оглушительные взрывы, заглушавшие человеческие вопли.

Два отряда с победоносным кличем разбивали полк за полком, третий напоролся на солдат с двуручными мечами и после неудачной атаки расстрелял их из самострелов, а вот у четвётрого дела шли куда хуже: они попали под обстрел сразу трёх стрелковых отрядов, понеся большие потери ещё на подходе, но когда они добежали до них, то практически непригодным для ближнего боя лучникам пришлось худо.

Вскоре в бой вступи и сам Микар-Курад. С мастерским мечём в правой руке и с фальчионом в левой, он словно ураган врезался в ряды вражеской пехоты и лишь кровь, плоть и отсечённые головы летели в разные стороны. Но вот на горизонте показалось подкрепление. Предварительно осыпав орков градом стрел, пехотинцы ринулись на врага. Взрывы как назло притихли и Уфтн'Гак стал подумывать о том, что кончились снаряды.

Орки выстроились в две линии, встретив кенрадцев залпом стрел из заднего ряда. Несмотря на потери, атака людей разбила строй. А самым страшным было то, что орки начали понемногу отступать. Присмотревшись к строю, Уфтн'Гак понял, что его ведёт кенрадский офицер. Сияя латами на солнце, он сокрушал орка за орком. Боясь худшего Уфтн'Гак начал пятиться назад, бросив лук на землю и выхватив ятаган.

- За мной! – крикнул Курад и бросился в одиночку на целый полк.

Слова командира придали Уфтн'Гак смелости. Он и ещё несколько выживших набросились на врага. Не чувствуя ран они бились как могли. Ещё несколько полков ведомые офицерами присоединились к битве. Эти соколы кенрадского королевства придавали полку сил и сами стояли в бою не один десяток орков.

Но вот один из них рассеченный тяжёлым мастерским клинком упал на землю. За ним следующий, но уже с чёрнооперённой стрелой в груди. Столбы пыли поднялись над полем боя, нельзя было различить ни своих ни чужих. Вокруг лишь слышались предсмертные крики и звон стали. Земля стала влажной от крови. И казалось, что этот ад никогда не закончиться.

Неожиданно из леса показалось четверо человек в тёмно-зелёных плащах с капюшонами, в руках они сжимали длинные луки, а на поясе висел колчан белооперённых стрел. Рейнджеры. Элита кенрадской армии. Они были прекрасными фехтовальщиками и легендарными стрелками. Зачастую их путали с эльфами. Но они были людьми. Умея исчезать в лесу и выслеживать врага, они наводили ужас на орков.

Один из них откинул капюшон. Светлые длинные волосы, узкая борода и ровный тонкий нос. Командир рейнджеров. Натянув лук он прицелился и выпустил стрелу. Со звоном стрела вошла под колено Микар-Курада. Орк вскрикнул и упал. Немного привстав он увидел как на него несутся сразу два офицера. Стоя на одном колене палач всё же смог отбиваться.

Уфтн'Гак, не теряя ни секунды, подобрал лук и выстрелил в рейнджера. Стрела чуть отошла от курса из-за усилившегося ветра и угодила в рядом стоявшего, который тоже вскинул лук. Остальные рейнджеры резко обернулись. Уфтн'Гак ещё раз  выстрелил и ещё один рейнджер пал, закрывая своего командира. Но вот зазвенело две тетивы. Одна из стрел вошла в щель между наплечником и кирасой Микар-Курада. Палач выронил свой фальчион. Вторая стрела вонзилась в плечё Уфтн'Гака. Орк упал на землю. Он видел как его командир проткнул одного из офицеров мастерским клинком, в то время как другой рубанул его по кирасе. Курад попытался блокировать удар, но ещё одна стрела вошла в его плечё. Уфтн'Гак попытался встать, но усталость и многочисленные раны не давали ему этого сделать. Вот ещё одна стрела поразила его командира, а офицер нанёс ещё одни сокрушительный удар. После этого Уфтн'Гак потерял сознание.

 

 Битва была окончена. Орки понесли большие потери. Но они были не соизмеримы с потерями людей. Тысячная армия не смогла удержать побережье от сотни орков. Тела людей усеяли поле боя. Смертельно раненых добили.

 Уфтн'Гак стоял на коленях перед изрубленным и утыканным стрелами телом личного. Он не знал, что делать теперь.

Микар-Курад ещё еле-еле дышал. Но с каждой секундой силы покидали его. Он приоткрыл рот и из него потекла струйка чёроной крови.

- Гак... Ты должен довести их... Это...

- Я сделаю как вы пожелаете командир!

- Чёрный конклав... мастера... люди...

- Я вас не понимаю?

Курад несколько раз тяжело выдохнул.

 - Гак... Опасайся мастеров... помоги Гурону... он под их властью... мастер Урес - свой... доведи!

Больше Курад не дышал. Его глаза закатились и он застыл, схватившись за наплечник молодого орка.

- Командир... командир...

Странно чувство овладело орком. Чуждое ему и ему подобным уже многи столетия... Он склонил голову над своим командиром, над своим учителем и отцом войны.

Когда тело Курада остыло, а его дух был на пол пути к чертогам Ушхора, Уфтн'Гак всё же поднялся на ноги и отправелся к остальным.

 Тем временем завязался спор, кто станет главным. Спорили Тугдар и Мишаг. Они стояли на небольшом возвышении.

 - Ты, мерзкое отродье! - вопил Мишаг, один из новоприбывших, пошовший в отряд Курада, что бы прославиться в бою.

 - Мой род древнее и почётней, - рыкнул Тугдар,- Я один из лучших воинов здесь, даже лучший!

 Он обнажил ятаган. Орк выиграл спор, так как он был неформальным лидером отряда, несмотря на то, что ещё несколько дней назад прошёл посвящение. Оставалось забрать шлем Курада себе. Вдруг на возвышение взошёл Уфтн'Гак, о котором все забыли. Не обращая внимание на раны, одним резким движением он выхватил клинок. Взмах и голова Тугдара покатилась вниз по склону холма, оставляя за собой кровавый след, а массивное тело в доспехе с лязгом повалилось на траву. Мишаг умоляюще взглянул на орка, держащего в руке окровавленный ятаган и попятился назад.

 - Я Уфтн'Гак!- крикнул он в толпу, - И я доведу вас до цели, орки! Вперёд за славой!!!

 Толпа яростно заревела:

 -Уфтн'Гак!!! Уфтн'Гак!!! Уфтн'Гак!!!...

 Он облегчённо вздохнул, окидывая взглядом всё то, что осталось от отряда, тело палача, воронки от взрывов, полуразрушенные барикады и сотни трупов.

 

 

 

 



Создан 08 окт 2011



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником